Я привел этот случай с В. Д. Ивановым, чтобы еще раз показать, насколько был 
нетерпим Сталин к малейшей неаккуратности при исполнении служебных заданий и 
как трудно было к нему вновь войти в доверие. Резкость и суровость Сталина в 
таких случаях не знали пределов. 

Сталин как Верховный Главнокомандующий в большинстве случаев требовал 
справедливо, хотя и жестко. Его директивы и приказы указывали командующим 
фронтов на ошибки и недостатки, учили умелому руководству всевозможными 
военными действиями. Получали иногда соответствующие указания и мы, 
представители Ставки. В книге мною приведено немало тому примеров. Приведу еще 
один. Во-первых, потому, что он сам по себе достаточно любопытен, а во-вторых, 
он характеризует в определенной степени военное мышление и оперативность И. В. 
Сталина при принятии решений. 

Это было в 1943 году в боях за Днепр. Когда я при очередном телефонном докладе 
Сталину подчеркнул, что задержка в быстром осуществлении наших планов на Нижнем 
Днепре вызывается нехваткой сил, которые мы, выполняя утвержденные и 
продиктованные Ставкой решения, вынуждены дробить здесь между несколькими 
направлениями, решая целый ряд задач одновременно, Сталин ответил: 

- Если это так, то и не надо наступать сразу всюду. Поставьте Толбухина в 
оборону, ограбьте его и отдайте все, что можно, Малиновскому, пусть он 
наступает. Потом, когда основные задачи, стоявшие перед Малиновским, будут 
решены, поставьте его в оборону, ограбьте его, отдайте максимум возможного 
Толбухину и толкайте его в наступление. Вот это и будет правильная координация 
сил двух фронтов. 

Я нарочно оставляю без изменения выражения, примененные Верховным, чтобы 
передать читателю обычный колорит его речи. Он говорил, как правило, точно, 
скупо и прямо. 

Приходилось разное слышать по поводу личного знакомства Сталина с жизнью 
фронтов. Он действительно, как я уже отмечал, выезжал на Западный и Калининский 
фронты в августе 1943 года. Поездка на автомашинах протекала два дня и, 
безусловно, оказала влияние на моральный дух войск. 

На мой взгляд, для Сталина, возглавлявшего руководство партией, страной в целом,
 не было острой необходимости в таких выездах. Наиболее выгодным и для фронта, 
и для страны являлось его пребывание в ЦК партии и Ставке, куда сходились все 
нити телефонной и телеграфной связи и потоком шла разнообразная информация. 
Верховному Главнокомандующему регулярно докладывали командующие фронтами об 
обстановке на фронтах и всех существенных изменениях в ней. На фронтах, кроме 
того, находились представители Генерального штаба и главных управлений 
Наркомата обороны. Большая информация шла Ставке также от политорганов фронтов 
через Главное политическое управление Красной Армии. Так что у Верховного 
Главнокомандующего имелась обширная информация на каждый день, а иногда и на 
каждый час о ходе военных действий, нуждах и трудностях командования фронтов, и 
он мог, находясь в Москве, оперативно и правильно принимать решения. 

У Сталина была удивительно сильная память. Я не встречал людей, которые бы так 
много помнили, как он. Сталин знал не только всех командующих фронтами и 
армиями, а их было свыше ста, но и некоторых командиров корпусов и дивизий, а 
также руководящих работников Наркомата обороны, не говоря уже о руководящем 
составе центрального и областного партийного и государственного аппарата. В 
течение всей войны И. В. Сталин постоянно помнил состав стратегических резервов 
и мог в любое время назвать то или иное формирование. 

Сошлюсь на один небольшой случай, который обескуражил меня, но который в 
какой-то мере подтверждает сказанное. 

В один из ноябрьских вечеров 1941 года в период жесточайших оборонительных боев 
за Москву Сталин при моем личном докладе ему о положении на фронте, установив, 
что я в результате напряженнейшей работы чрезмерно переутомился, вызвал в 
кабинет своего секретаря А. Н. Поскребышева и попросил его немедленно выяснить 
в санатории Архангельское, можно ли там обеспечить хороший отдых в эту ночь 
Василевскому. Быстро был получен ответ, что санаторий готов меня принять. 
Сталин приказал мне немедленно по возвращении к себе отправиться в санаторий и 
до утра как следует поспать... В Генштабе меня уже ожидал начальник Главного 
военно-санитарного управления Наркомата обороны Ефим Иванович Смирнов. Выполняя 
указания Сталина, мы отправились в Архангельское. К нашему приезду был готов 
ужин, но не успел я сесть за стол, как Сталин позвал меня к телефону. Он 
попросил меня напомнить, где находится Иваново-Вознесенская ополченческая 
дивизия. "Я что-то забыл",- добавил он. 

Я не жаловался в те времена на свою память, но замешкался - дивизия 
передислоцировалась, и я не смог сразу назвать точно место ее нахождения на 
данный момент. Сталин немного подождал, а потом говорит: "Ладно, не надо, я 
вспомнил",- и повесил трубку. Такая память давала Сталину преимущество как 
Верховному Главнокомандующему. Он не нуждался в постоянных справках, хорошо 
знал обстановку на фронтах, положительные стороны и недостатки военачальников,