Фашистское государство рухнуло. Чудовищная военная машина была разгромлена и 
полностью уничтожена. 

Родина высоко оценила этот ратный подвиг своих сынов. Только по 1-му 
Белорусскому фронту высокими государственными наградами было отмечено 820 тысяч 
человек. 399 воинов были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. 

И только после того как над руинами поверженного Берлина разорвался последний 
снаряд, я отчетливо почувствовал, как от беспрерывного грохота, от свинцовой 
давящей усталости звенит в ушах, только в этот момент я ясно представил, что 
завершено нечеловечески сложное дело. 

Вот здесь, на земле столицы разбитого наголову противника, проходила финишная 
линия невыразимо тяже-I лого четырехлетнего пути к победе. За плечами лежали 
преодоленные за этот срок войны несчитанные версты с их потерями и обретениями, 
радостями и печалями, со всем тем, чем был насыщен каждый прожитый день на 
войне. 

...Мы не спали более трех суток, однако 3 мая Г. К. Жуков, я, Н. Э. Берзарин в 
другие товарищи поехали к центру города, откуда иногда еще доносились хлопки 
отдельных выстрелов, вышли из машин, у здания рейхстага влились в толпу 
ликующих воинов, настолько погруженных в чувство всеобщей, всеохватывающей 
радости, что наше появление некоторое время оставалось незамеченным. 

Только после того как мы, выслушав интереснейшие пояснения Артура Пика, 
расписались на стене рейхстага и кто-то за моей спиной вслух прочитал 
выведенную Георгием Константиновичем четкую подпись: "Г. Жуков", мы оказались в 
центре внимания собравшихся. 

Всего, кажется, несколько часов назад полыхал бой за Берлин. А сейчас бойцы, от 
которых еще исходил запах порохового дыма и горячего пота, спрашивали о том, 
что будет дальше, когда пойдут домой, какой порядок будет установлен здесь - в 
логове поверженного фашистского зверя. 

Часа полтора Г. К. Жуков и я беседовали с бойцами и офицерами и только к вечеру 
вернулись на свой КП... 

Еще 24 апреля командующий 5-й ударной армией генерал Николай Эрастович Берзарин 
был приказом Военного совета фронта назначен комендантом Берлина. Как только 
умолкли орудия, так сначала комендатура, а несколько часов спустя и Военный 
совет фронта оказались буквально погруженными в бесчисленные заботы 
воскресавшего из руин города. 

По вполне понятным причинам в городе не было света, воды, нарушена полностью 
деятельность транспорта, разрушены коммуникации надземной железной дороги и 
затоплены водой многие станции метро. Жизнь города, который сравнительно 
недавно насчитывал более трех миллионов жителей, была почти полностью 
парализована. 

Теперь из уцелевших подвалов начали выходить наружу местные жители. В окнах 
всех домов, в том числе в наполовину разрушенных, под теплым майским солнцем 
колыхались белые флаги капитуляции. По улицам растерянно бродили голодные 
старики, женщины и дети, а пищу находили они у наших солдатских кухонь. 

Один очень образованный человек в беседе со мной спустя примерно двадцать пять 
лет после войны доверительно спросил: 

- Скажите, пожалуйста, во всех описаниях добросердечных действий наших солдат в 
Берлине, в описаниях случаев спасения немецких детей с риском для собственной 
жизни нет ли некоего преувеличения? Ведь с чисто психологической точки зрения 
подобное не укладывается в рамки логики! 

Именно этот вопрос, именно имевшие место действительные, а не придуманные факты 
вынуждают меня напомнить только о некоторых из них. 

Член Военного совета 8-й гвардейской армии генерал Д. П. Семенов доложил 
Военному совету фронта (запись этого доклада сохранилась в архивах), что один 
из полков вынужден был в ходе боев удерживать здание детской больницы. При 
осмотре здания разведчики обнаружили в подвале много больных детей, в основном 
ясельного возраста. Все дети были сильно истощены, несколько из них умерло еще 
утром. Командир полка, по докладу Д. П. Семенова, распорядился своей властью 
обеспечить детей продовольствием из запасов полка с расчетом трехдневной 
потребности. Военный совет, как доложил в заключение Д. П. Семенов, вынес 
командиру полка благодарность, а сам Семенов распорядился немедленно завезти 
для поддержания жизни детей мясо, крупы, масло, сахар, хлеб, а ночью под огнем 
противника разведчики в дом перегнали четырех дойных коров. 

Одно из зданий упорно обороняли эсэсовцы, засевшие на верхних этажах, они 
мешали нашему продвижению, штурмовая группа несла потери. Однако наши танкисты