отделенных друг от друга развалинами и уцелевшими стенами построек. Не раз наши 
воины попадали в устроенные гитлеровцами ловушки, так называемые "огненные 
мешки". Путь отважным бойцам преграждали баррикады и завалы, мощные опорные 
пункты, из которых противник поливал наступавших потоками горячего свинца. 

Огромную роль в поддержании высокого боевого порыва, неутомимости и 
самоотверженности действий личного состава играла в те дни работа всего 
партийно-политического аппарата. 

Разъясняя особенности сложившейся обстановки, историческое значение захвата 
столицы вражеского государства, партийно-политический аппарат войск фронта 
продолжал разъяснять политику нашей партии в отношения к местному населению, 
подчеркивая при этом, что каждый встречный житель Германии не может сегодня 
рассматриваться как непосредственный виновник бесчинств и зверств, чинимых 
недавно гитлеровскими захватчиками на временно оккупированных территориях нашей 
Родины. 

Большую помощь политорганам и всему партполитаппарату оказала в то время статья,
 опубликованная 14 апреля в "Правде". В ней говорилось: "Красная Армии, 
выполняя свою великую освободительную миссию, ведет бои за ликвидацию 
гитлеровской армии, гитлеровского государства, гитлеровского правительства, но 
никогда не ставила и не ставит своей целью истребить немецкий народа. 

Руководствуясь этим положением, Военный совет фронта в своем обращении к 
личному составу писал: 

"Настоящий воин Красной Армии никогда не уподобится фашистским людоедам, 
никогда не уронит достоинства советского гражданина и за безрассудной "личной 
местью" не может забыть главного - священной и благородной цели войны, ради 
которой наш народ взялся за оружие, - разгромить немецко-фашистскую армию и 
покарать фашистских преступников. Мы не мстим немецкому народу, обманутому 
фашистскими главарями, отравленному ядом человеконенавистнической расистской 
пропаганды, а хотим помочь ему сбросить с себя это кровожадное чудовище фашизм".
 

И советский воин свято выполнял свой интернациональный долг. Еще в центре 
города бушевало пламя войны, а на его отвоеванных окраинах у многочисленных 
солдатских кухонь немецкие дети, женщины в старики получаля горячую пищу. 

Следует здесь снова напомнить, что на протяжении последнего года войска фронта 
получали пополнение в основном из числа призванных в ряды армии жителей районов,
 переживших ужасы временной оккупации. С одной стороны, это были люди, на своей 
собственной судьбе испытавшие гнет фашистского режима. С другой стороны, 
оторванные от жизни советского общества, они были напичканы гитлеровской 
пропагандой, вымыслами о слабости Красной Армии, о превосходстве германского 
оружия. 

Ориентируясь на эту категорию бойцов, противник забрасывал расположение наших 
войск тысячами листовок, в которых пытался навязать мысли о неприступности 
Берлина. "От Берлина вы недалеко, - вещала одна из таких листовок, - но в 
Берлине вы не будете. В Берлина каждый дом будет неприступной крепостью. Против 
вас будет бороться каждый немец!" "Мы тоже были у Москвы и Сталинграда, - 
говорилось в другой листовке, - но их не взяли. Не возьмете и вы Берлин, а 
получите здесь такой удар, что и костей не соберете. Наш фюрер имеет огромные 
людские резервы и секретное оружие, которое он берег для того, чтобы на 
немецкой земле окончательно уничтожить Красную Армию"{43}. 

В противовес распространяемым в листовках лживым домыслам геббельсовской 
пропаганды партийно-политический аппарат войск на конкретных примерах минувших 
операций показывал коренные изменения, происшедшие а расстановке сил на фронте, 
постоянный рост экономического и военного могущества страны, возрастающие с 
каждым днем размеры материального, технического, боевого обеспечения войск всем 
необходимым - от боеприпасов до продовольствия. 

В эти дни настойчивая работа пропагандистов и агитаторов, их слова о росте 
боевою могущества Родины наглядно подтверждались наличием огромного количества 
могучей техники, которая обрушивала на врага всю мощь своего удара. В этих 
условиях горячее слово агитатора, подкрепленное конкретными боевыми делами 
наступающих войск, оказывало самое активное влияние на рост сознания воинов. 

Используя огромный опыт воспитательной работы, накопленный войсками в ходе 
последнего года войны, политорганы умело сочетали все виды пропаганды и 
агитации, начиная от беседы бывалых воинов с новичками пополнения и групповых 
политинформаций до лекций с офицерским составом, издания в помощь агитаторам 
печатных методических и справочных разработок, памяток личному составу о 
действиях в наступлении, до создания яркой и впечатляющей нарядной агитации на 
путях движения войск к заветной цели. 

Вспоминается в этой связи замечательные, добротно выполненные придорожные щиты. 
На первом из них было написано: "До Берлина 50 километров. Быстрее вперед!" На