погибшего генерала И. Д. Черняховского возглавил Генеральный штаб) рассмотрели 
в подробностях предложения 1-го Белорусского фронта по предстоящей Берлинской 
стратегической операции, над которыми, кстати сказать, штаб нашего фронта и 
весь Военный совет работали постоянно с середины ноября 1944 года. 

Г. К. Жуков сообщил, что по основным положениям наши предложения утверждены, 
однако в Берлинскую операцию задействованы Генеральным штабом и соседи, что 
потребует, естественно, некоторых уточнений, относящихся и к действиям войск 
нашего фронта. 

Так и сложилось, что, осуществляя руководство наступательной операцией по 
уничтожению померанской группировки противника, Военный совет и штаб фронта 
вплотную занялись совершенствованием плана операции по взятию Берлина. 

29 марта Г. К. Жуков был снова вызван в Москву. Мы псе понимали - теперь уже за 
окончательным вариантом плана наступления на Берлин. 

Действительно, так и оказалось. По возвращении на фронт (Военный совет фронта, 
штаб и управления размещались в то время в Ландсберге) Г. К. Жуков сообщил, что 
директива 1-му Белорусскому фронту утверждена Верховным Главнокомандующим в 
ночь на 2 апреля и предписывает нам наступление на Берлин начать 16 апреля. К 
сожалению, 2-й Белорусский фронт одновременно с нами начать наступление не мог, 
поскольку, по всем расчетам, успевал закончить выход на нижнее течение Одера и 
подготовку к удару только к 20 апреля. 

Это обстоятельство мы должны были серьезно учитывать, поскольку на берлинском 
стратегическом направлении немцы имели 4 армии, в составе которых насчитывалось 
не менее 90 дивизий, в том числе 14 танковых и моторизованных, 10400 орудий и 
минометов, 1500 танков, САУ, штурмовых орудий и 3300 боевых самолетов, 
базировавшихся на стационарных аэродромах. А всего нам противостояло не менее 
одного миллиона солдат и офицеров, не считая берлинского гарнизона, в котором, 
как мы потом смогли уточнить, насчитывалось около 200 тысяч человек. 

Возможно, и следовало бы, учитывая такую плотность войск в обороне противника, 
подождать, пока подтянется к назначенному рубежу 2-й Белорусский и пока 
полностью сосредоточит все силы на Одере и Нейсе наш левый сосед. Однако, как 
был проинформирован Г. К. Жуков И. В. Сталиным, немецко-фашистское руководство 
предпринимает энергичные усилия для подготовки условий сепаратного договора с 
нашими западными союзниками и в любую минуту может открыть им свободный проход 
на Берлин, сдать город англо-американским войскам, чем они могут вполне 
воспользоваться в нарушение договоренности, достигнутой на Ялтинской 
конференции. Подобного допустить было нельзя. 

Учитывая, что на проведение всей операции давалось 12-15 дней, что к исходу 
этого срока мы должны были захватить Берлин и выйти на берега Эльбы, главный 
удар было решено нанести с кюстринского плацдарма силами пяти общевойсковых и 
двух танковых армий. Последние по плану операции предполагалось ввести в 
сражение после прорыва обороны противника в обход Берлина с северо-запада и юга.
 Для развития наметившегося при прорыве успеха планировалось ввести на главном 
направлении войска 3-й армии генерала А. В. Горбатова, которая в начале 
операции располагалась во втором эшелоне фронта. Этим обеспечивалось 
наращивание силы удара войск при развитии военных действий в глубине обороны 
противника и при его преследовании. 

Сложность положения состояла в том, что войскам предстояло прорывать целую 
систему заблаговременно укрепленных оборонительных позиций противника, которые 
начинались от кюстринского плацдарма, шли практически непрерывной чередой до 
самых предместий Берлина, где переходили в укрепления городских окраин. Город, 
раскинувшийся на площади более 900 квадратных километров, срочно 
преобразовывался в сплошной укрепленный район с организованной системой огня из 
всех видов оружия. 

Вот такой укрепленный район предстояло штурмовать войскам, которые только что 
участвовали в уничтожении крупной группировки противника в Восточной Померании, 
израсходовав при этом огромное количество ресурсов, предназначенных по 
первоначальному расчету на проведение именно Берлинской операции. 

Теперь за сравнительно короткий срок следовало вернуть в первоначально 
назначенные места тылы, перемещенные для обеспечения Восточно-Померанской 
операции, перегруппировать войска, довести боезапасы до расчетного 
количественного уровня, отремонтировать технику, сильно пострадавшую в ходе 
хотя и подходивших к концу, но все еще продолжавшихся местами боев на правом 
фланге фронта. 

А ведь это лишь одна сторона дела. Вторая состояла в том, что расположение 
оборонительных рубежей противника, их оснащенность и, несомненно, хорошо 
организованное взаимодействие всех привлеченных для обороны средств и сил 
требовали самой детальной и совершенной отработки наступательных действий 
каждой части и даже каждого подразделения в тех конкретных условиях, которые 
ожидали войска с первых же шагов углубления в тактическую оборону противника.