КНДР обращался к Ким Ир Сену с предложением передать китайской стороне 500 
экземпляров топографических карт Корейского полуострова масштаба 1:100 000, 
1:200 000, 1:500 000. Кроме того, он просил информировать об обстановке на 
фронтах и с этой целью выделил от посольства двух сотрудников в звании 
полковника для связи с Министерством национальной обороны КНДР. Одновременно 
поверенный просил ускорить присылку в Китай образцов обмундирования Корейской 
народной армии*.
     Однако окончательное решение о посылке в Корею китайских частей было 
принято лишь в конце года, на совещании ЦК КПК, состоявшемся 4—5 октября 1950 г.
 в Пекине. 8 октября председатель Народно-революционного военного комитета КНР 
Мао Цзэдун отдал приказ о создании Корпуса китайских народных добровольцев. В 
его состав вошли: 13-я армейская группа в составе 38, 39,40,42-й армий, 1, 2 и 
8-й артиллерийских дивизий. Командующим был назначен Пэн Дэхуай.
     10 октября в Москву для окончательного согласования вопроса о вступлении 
КНР в войну в Корее вылетел премьер-министр Чжоу Эньлай. На встрече со Сталиным 
он получил заверения советской стороны об ускорении поставок Китаю вооружения 
для 20 пехотных дивизий. Находясь уже в Москве, Чжоу Эньлай получил телеграмму 
от Мао Цзэдуна: «Мы считаем, что необходимо вступить в войну. Мы обязаны 
вступить в войну. Вступить в войну для нас выгодно. Не вступив в войну — можем 
многое потерять»**.
     Заметим, что к этому времени при штабе Объединенного командования, 
созданного из представителей Корейской народной армии и Народно-освободительной 
армии Китая, стала работать группа советских советников во главе с заместителем 
начальника Генштаба генералом армии М.Захаровым. Она была направлена в Корею из 
Китая с целью оказания помощи главному командованию КНА.
     Вступление в войну китайских добровольцев было преподнесено как «дружеский 
акт», «помощь братского китайского народа» в справедливой борьбе корейского. В 
советской печати этому акту были посвящены многочисленные статьи и поэтические 
произведения. Например, стихотворение известного советского поэта М. Светлова 
«Корея, в которой я не был».
     * Гаврилов В.А. Г.Киссинджер: «Корейская война вовсе не была кремлевским 
заговором...» // Военно-исторический журнал. 2001. № 1. С. 38.
     ** Попов И.М. К вопросу о вступлении Китая в войну в Корее. В сб.: Война в 
Корее 1950—1953: Взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 132.
504
     ...Поздоровайся со мной, китаец!
     Ты несешь, я вижу, вдалеке.
     Фронтовой дорогою скитаясь,
     Флаг освобождения в руке.
     
     Голову не склонишь пред снарядом,
     Ясен путь, и ненависть остра...
     Дай и я присяду у костра,
     Где кореец и китаец рядом.
     
     Нечего греха таить, друзья!
     Где встают отряды боевые,
     Где уже никак терпеть нельзя, —
     Там с любовью смотрят на Россию!
     
     И не танки и не пушки шлем
     Мы бойцам священного похода —
     Мы родной Корее отдаем
     Опыт освоения свободы.
     
     В действительности дело обстояло несколько иначе. В руководстве КНР не 
было единого мнения по поводу отправки войск в Корею. Против этого выступали 
председатель Центрально-Южного военно-административного комитета Линь Бяо, 
председатель Народного правительства Северо-Востока Китая Гао Ган и другие. Их 
главными доводами были положения, что экономика Китая, только поднимающаяся 
после более чем двадцатилетней гражданской войны, не выдержит тягот новой войны,
 вооружение НОАК устаревшего образца и количественно уступает американскому. 
Кроме того, внутри КНР еще действуют «остатки бандитских формирований» и 
внешняя война создаст непомерные трудности*.
     В телеграмме от 2 октября 1950 года послу СССР в КНР Рощину Мао Цзэдун, в 
частности, сообщал:
     «...Мы первоначально планировали двинуть несколько добровольческих дивизий 
в Северную Корею для оказания помощи корейским товарищам, когда противник 
выступит севернее 38-й параллели.
     Однако тщательно продумав, считаем теперь, что такого рода действия могут 
вызвать крайне серьезные последствия.
     Во-первых, несколькими дивизиями очень трудно разрешить корейский вопрос 
(оснащение наших войск весьма слабое, нет уверенности в успехе военной операции 
с американскими войсками), противник может заставить нас отступить.
     Во-вторых, наиболее вероятно, что это вызовет открытое столкновение США и 
Китая, вследствие чего Советский Союз также может быть втянут в войну, и таким 
образом вопрос стал бы крайне большим.
     * В это время социально-экономическая обстановка в КНР была чрезвычайно 
сложной. Страна была разорена и обескровлена. В городах Китая насчитывалось 3—4 
млн. безработных. В деревнях количество обездоленных составляло 30—40 млн. чел.
505
     Многие товарищи в ЦК КПК считают, что здесь необходимо проявить 
осторожность.
     Конечно, не послать наши войска для оказания помощи — очень плохо для 
корейских товарищей, находящихся в настоящее время в таком затруднительном 
положении, и мы сами весьма это переживаем; если же мы выдвинем несколько 
дивизий, а противник заставит нас отступить; к тому же это вызовет открытое 
столкновение между США и Китаем, то весь наш план мирного строительства 
полностью сорвется, в стране очень многие будут недовольны (раны, нанесенные 
народу войной, еще не залечены, нужен мир).
     Поэтому лучше сейчас перетерпеть, войска не выдвигать, активно готовить 
силы, что будет благоприятнее во время войны с противником.
     Корея же, временно перенеся поражение, изменит форму борьбы на 
партизанскую войну...»*.
     Тем не менее решение о посылке частей «китайских народных добровольцев» в 
Корею было принято. Это был чрезвычайно рискованный шаг,