ых в головной эшелон воздушного массированного удара), 
французских и английских истребителей-бомбардировщиков, действия космических 
средств разведки, связи и целеуказания, самолетов контроля за полем боя. Однако,
 как выяснилось позже, вся эта апологетика была элементом массированной 
психологической обработки общественности. Ее цели сводились к устрашению 
противника (и потенциальных врагов), убеждению населения стран «западных 
демократий» в «легкости» проведения подобных операций и «протягивании» новых 
образцов американской продукции на международный оружейный рынок. Реальные 
сведения об эффективности «высокоточного» оружия стали просачиваться в прессу 
спустя три-шесть месяцев после войны в Персидском заливе. Оказалось, что доля 
применения высокоточного оружия составила всего 7%, а оставшиеся 93% пришлись 
на обычные (неуправляемые) боеприпасы, разработанные по технологии периода 
вьетнамской войны, и бомбы свободного падения — продукт Второй мировой войны. 
Влиятельная американская газета «Вашингтон пост» в апрельском номере 1992 года 
написала, что малозаметные самолеты F-117А, изготовленные по технологии «стеле»,
 поразили около 60 % целей, а не 90. 288 крылатых ракет «Томахок» морского 
базирования, запускавшихся по плану воздушных массированных ударов, поразили 
менее 50% целей, а не 85, как сообщали ранее представители ВМС США. Кроме того, 
как сообщил журнал «Флайт» от 7 сентября 1993 года, «американская разведка 
завысила потери противника в танках, по крайней мере, на 100 процентов, а 
возможно, даже на 134 процента». Да и с потерями американцев и их союзников 
дело оказалось нечистым. Через полгода после операции «Буря в пустыне» 
агентство «Франс пресс» довело до сведения читателей информацию, что причиной 
15% всех людских потерь со сто
     * Новое русское слово. 1992, 12 ноября.
336
роны коалиции была стрельба по своим. Американская газета «Ньюсдей» оценила 
потери в живой силе от огня собственных огневых средств примерно в 50%. По этой 
же причине было уничтожено или полностью выведено из строя 30 танков. Основная 
вина в этих случаях отводилась авиации. Так, стали достоянием общественности 
факты, когда штурмовик А-10 ВВС США нанес удар ракетой с лазерным наведением по 
бронетранспортеру морских пехотинцев, в результате чего шесть человек погибли. 
Другой штурмовик по ошибке атаковал опорный пункт многонациональных сил — 
погибли восемь английских солдат*.
     В целом же можно констатировать, что победа сил коалиции явилась 
результатом не столько физического уничтожения военной машины Ирака, сколько 
умело организованного информационно-психологического воздействия на противника. 
Так, по данным Пентагона, 40-дневная воздушная операция в чисто военном плане 
принесла довольно ограниченные результаты. Потери иракцев составили в самолетах 
— 10%, в бронетехнике — 18%, а в артиллерии — 20%. В то же время 
морально-боевой дух (по регистрировавшимся показателям) снизился на 40—60%**. 
Уже первые бои с передовыми подразделениями иракской армии показали, что она 
полностью деморализована и не способна вести даже оборонительные действия. Эти 
и другие показатели позволили экспертам Пентагона окончательно доказать, что 
психологические операции — это «боевое оружие, которое не убивает, но поражает 
психологически и выступает важнейшим фактором повышения боеспособности войск. А 
также сохранения жизней солдат и офицеров по обе стороны фронта».
     Что же касается отношения СССР к кризису в Персидском заливе, то еще 
практически с самого начала Москва осудила деятельность Ирака по отношению к 
Кувейту, отказалась от прямого участия в военных действиях и заняла позицию 
военного невмешательства в конфликт.
     В то же время в некоторых отечественных средствах массовой информации были 
опубликованы письма читателей, призывавшие к более деятельному участию России в 
конфликте на стороне коалиции. Звучали даже призывы к формированию групп 
добровольцев из числа советских граждан. Так, например, в газете «Известия» от 
2 января 1991 года была опубликована заметка «рядового работника ВОХР МПС» В. 
Пименова, 1950 года рождения, русского по национальности, проживавшего в селе 
Николаевка Илийского района Алма-Атинской области, под названием «Запишите меня 
добровольцем». В ней автор предлагал, не прибегая к использованию регулярных 
Вооруженных сил, разрешить «гражданам СССР, желающим принять участие в 
действиях международного сообщества по обузданию агрессора, добровольно 
вступить в специально созданное подразделение на территории СССР». По мнению 
автора, создание такого подразделения продемонстрировало бы всему миру 
твердость
     * Волковский Н.Л. История информационных войн. СПб., 2003. Ч. 2. С. 480.
     * Крысько В. Секреты психологической войны (цели, задачи, методы, формы, 
опыт). Минск. 1999. С 438.
337
и решительность Советского Союза. Объясняя свою позицию, В. Пименов пишет: 
«СССР и все мы несем особую ответственность за нынешний кризис в Персидском 
заливе. Ведь именно мы потакали Саддаму Хусейну, его политическому режиму и, 
самое главное, помогали его вооруженным силам, которые сейчас являются главной 
угрозой миру». Далее он спрашивает: «Так вправе ли мы сейчас ограничиться лишь 
осуждением агрессора — умыть руки и предоставить выполнение грязной работы 
(создав ее фактически) солдатам США и других стран, противостоящих сейчас 
агрессору в Саудовской Аравии?»*.
     Звучали также голоса и с противоположной стороны — призывы поддержать 
правительство Саддама Хусейна против агрессивной политики США, стремящихся 
посл