Поражение тоже бывает на пользу: оно учит, заставляет даже самых недалеких 
трезво взглянуть на жизнь и понять меру своей вины и свою ответственность перед 
историей.

Офицер, с несколькими бойцами сопровождавший пленных, доложил, куда следует 
колонна. Наша машина тронулась. Но долго еще по обочине тянулась вереница 
пленных. Казалось, и конца им не будет.

А ведь совсем недавно у этих людей было оружие.

Сколько усилий и жертв потребовалось, чтобы выбить его из рук и повергнуть в 
прах фашистский режим, который посылал их убивать, порабощать и грабить. Это 
сделали мы, солдаты Страны Советов.

И в моей душе росло чувство гордости за наших воинов, за наш народ, который в 
титанической борьбе поставил врага на колени. Гордости за то, что и я 
принадлежу к этому народу-великану и что какая-то крупица и моего труда 
заложена в одержанной победе. Это не было самодовольство, нет. Это было именно 
чувство гордости.

По дорогам Германии ползли не только унылые колонны пленных. На дорогах бурлила,
 била через край и подлинная человеческая радость. Толпы людей с криками 
ликования встречали нас, приветствовали на всех языках мира. Сердце замирало 
при виде этого разноплеменного людского моря. Многие были в отрепьях, 
изможденные донельзя, еле держались на ногах, поддерживали друг друга, чтобы не 
упасть. А в глазах – счастье.

Это вчерашние узники фашистских концлагерей, люди, которых ожидала смерть. Их 
освободили, им вернули жизнь мы, советские солдаты.

Здесь были люди, согнанные в Германию из всех стран Европы. Бесправные рабы, 
обреченные на непосильный труд, голод, болезни, теперь они снова стали 
свободными людьми, возвращались к своим домам, к своим семьям. И благодарили за 
это нас, советских солдат.

Кого здесь только не было: поляки, чехи, сербы, черногорцы, французы, бельгийцы.
 Всех не перечесть. Трудно описать их восторг, радость, безграничную 
благодарность, выражаемые словами, жестами, взглядами, обильными счастливыми 
слезами. Они встречали нас с песнями на родном языке, с флагами, плакатами, 
поясняющими, к какой нации принадлежат освобожденные. Возгласы в честь 
советских воинов, в честь Советской страны одинаково вдохновенно звучали на 
всех языках. Эти трогательные моменты на всю жизнь врезались в нашу память.

Здесь было и много французских, английских, американских, бельгийских, 
голландских солдат и офицеров, в разное время попавших в плен к гитлеровцам. 
Особенно много среди них оказалось бывших летчиков. Среди освобожденных был и 
начальник генерального штаба бельгийской армии с большой группой генералов и 
офицеров.

У Военного совета фронта помимо текущих дел появились новые. Нам пришлось взять 
на себя заботы о десятках тысяч людей, освобожденных из фашистской неволи. 
Позже мы получили десятки, сотни писем от правительств и разных организаций с 
горячей благодарностью за освобождение их соотечественников и заботу о них.

8 мая был подписан акт о полной, безоговорочной капитуляции немецко-фашистских 
вооруженных сил.

Не описать счастье наших солдат. Не смолкает стрельба. Стреляют из всех видов 
оружия и наши, и союзники. Палят в воздух, изливая свою радость. Ночью въезжаем 
в город, где разместился наш штаб. И вдруг улицы озарились ярким светом. 
Вспыхнули фонари и окна домов. Это было так неожиданно, что я растерялся. Не 
сразу пришла догадка, что это конец затемнению. Кончена война! И только тогда я 
до конца понял значение неумолчной трескотни выстрелов. Пора положить конец 
этому стихийному салюту. Отдаю распоряжение прекратить стрельбу.

Командир 3-го гвардейского танкового корпуса генерал А.П. Панфилов, корпус 
которого первым встретился с британскими войсками, вручает мне приглашение 
фельдмаршала Монтгомери. На следующий день мы с группой генералов и офицеров 
едем в Висмар. Еще до въезда в город нас встречают британские офицеры в 
обыкновенной полевой форме, только не в касках, а в беретах. После короткой 
официальной церемонии они сопровождают нас к резиденции своего командующего. 
Чувствуется, что англичане стараются сделать встречу как можно более теплой. Мы 
отвечали тем же.

Вот и фельдмаршал Монтгомери. Обмениваемся крепкими рукопожатиями и 
поздравлениями с победой. Англичане строго соблюдают ритуал. Гремит орудийный 
салют, застыли шеренги почетного караула. А после церемонии завязалась 
оживленная беседа. Наши и британские генералы и офицеры втягиваются в общий 
разговор. Ведется он и через переводчиков и без них. Монтгомери держится 
непринужденно, видно, и ему передалось общее настроение.