перекрестным артиллерийским огнем с позиций, расположенных за обеими реками, а 
также артиллерией крепости Модлин, находившейся в вершине треугольника.

Войска 70-й и 47-й армий безрезультатно атаковали плацдарм, несли потери, 
расходовали большое количество боеприпасов, а выбить противника никак не могли. 
Между тем от нас требовали не оставлять в руках врага плацдарм на восточном 
берегу. Я решил лично изучить обстановку непосредственно на местности. 
Ознакомившись с вечера с организацией наступления, которое должно было начаться 
на рассвете, я с двумя офицерами штаба прибыл в батальон 47-й армии, который 
действовал в первом эшелоне. Мы расположились в окопе. Со мной был телефон и 
ракетница. Договорились: красные ракеты – бросок в атаку, зеленые – атака 
отменяется.

В назначенное время наши орудия, минометы и «катюши» открыли огонь. Били 
здорово. Но ответный огонь противника был куда сильнее. Тысячи снарядов и мин 
обрушились на наши войска из-за Нарева, из-за Вислы, из фортов крепости. Огонь 
вели орудия разных калибров, вплоть до тяжелых крепостных, минометы 
обыкновенные и шестиствольные. Противник не жалел снарядов, словно хотел 
показать, на что он еще способен. Какая тут атака! Пока эта артиллерийская 
система не будет подавлена, по может быть и речи о ликвидации вражеского 
плацдарма. А у нас пока и достаточных средств не было под рукой, да и цель не 
заслуживала такого расхода сил.

Я приказал подать сигнал об отмене атаки, а по телефону приказал генералам 
Гусеву и Попову прекратить наступление.

Вернувшись на фронтовой КП, связался с Москвой. Доложил о моем решении 
прекратить наступление. Сталин ответил не сразу, попросил немного подождать. 
Вскоре он снова вызвал меня к ВЧ. Сказал, что с предложением согласен. Приказал 
наступление прекратить, а войскам фронта перейти к прочной обороне и приступить 
к подготовке новой наступательной операции.




* * *



Противник еще пытался время от времени тревожить войска, оборонявшие 
магнушевский плацдарм, но прекратил всякую активность на Нареве. Это несколько 
настораживало. Воздушная разведка стала замечать, что немецкие истребители 
почему-то уж очень плотно прикрывают все коммуникации, ведущие из районов 
западнее Варшавы на север. Радиоразведка засекла движение в том же направлении 
уже знакомых нам танковых соединений противника. Штаб фронта предупредил 
генералов Батова и Романенко о подозрительном поведении врага. Но, успокоенные 
тишиной перед своим передним краем, штабы армий не встревожились. Более того, 
Батов решился даже отвести некоторые части с передовых линий во второй эшелон 
для отработки в поле задач на наступление.

Поэтому для 65-й армии гроза разразилась внезапно. Противнику удалось 
сосредоточить в глубине крупные танковые силы и 4 октября нанести ошеломляющий 
удар. Мощная артиллерийская подготовка длилась около часа, и сразу – атака 
танков, которые шли в несколько эшелонов. Противник, введя в бой одновременно 
большие силы, рассчитывал быстро разделаться с нашими войсками, оборонявшими 
плацдарм.

Действовал он решительно, местами в первый же день оттеснил наши части к берегу,
 и те удержались там лишь потому, что их поддерживала артиллерия с восточного 
берега, ведя огонь прямой наводкой.

Угроза нависла над плацдармом очень большая. Это вынудило меня выехать к Батову,
 взяв с собой Телегина, Казакова, Орла и нашего фронтового инженера Прошлякова. 
Сразу же были двинуты в 65-ю армию фронтовые средства усиления, в первую 
очередь истребительно-противотанковые части и танковые бригады. Плохая погода 
ограничивала действия авиации.

Прибыв на армейский КП, мы вместе с генералом Батовым установили, куда именно и 
какую направить помощь. А как ее использовать – это уже было делом самого 
командарма.

Во второй половине дня фронтовые части усиления вступили в бой. Постепенно 
положение на плацдарме стало улучшаться. Натиск противника слабел. Когда на 
плацдарм переправились наши танковые соединения, гитлеровцы были остановлены, а 
затем отброшены. На третий день боев смогли подняться в воздух наши самолеты. 
Диктовать уже начали мы. Войска 65-й армии перешли в контрнаступление и еще 
более расширили плацдарм. Мы смогли ввести на него дополнительно 70-ю армию. 
Теперь уже можно было думать не об обороне (хотя урок, конечно, был учтен!), а 
о подготовке этого плацдарма как трамплина для броска войск в пределы Германии.