Восстановленная часть главы



Подводя некоторые итоги оборонительного сражения на Курской дуге войск 
Центрального фронта, мне хочется отметить характерные моменты, о которых я и 
раньше упоминал, поскольку считаю их принципиальными и они меня всегда 
беспокоили. Первый из них – роль представителей Ставки. У нас был Г.К. Жуков. 
Прибыл он к нам вечером накануне битвы, ознакомился с обстановкой Когда зашел 
вопрос об открытии артиллерийской контрподготовки, он поступил правильно, 
поручив решение этого вопроса командующему фронтом.

Утром 5 июля, в разгар развернувшегося уже сражения, он доложил Сталину о том, 
что командующий фронтом управляет войсками твердо и уверенно, и попросил 
разрешения убыть в другое место. Получив разрешение, тут же от нас уехал.

Был здесь представитель Ставки или не было бы его – от этого ничего не 
изменилось, а, возможно, даже ухудшилось. К примеру, я уверен, что если бы он 
находился в Москве, то направляемую к нам 27-ю армию генерала С.Т. Трофимова не 
стали бы передавать Воронежскому фронту, значительно осложнив тем самым наше 
положение.

К этому времени у меня сложилось твердое убеждение, что ему, как заместителю 
Верховного Главнокомандующего, полезнее было бы находиться в Ставке ВГК.

Второй важный момент – отношения Генерального штаба со штабами фронтов. Считаю, 
что с нашей стороны поступала достаточно полная информация. Но вот некоторые 
работники Генерального штаба допускали излишнее дерганье, отрывали от горячего 
дела офицеров штаба фронта, в том числе и его начальника, требуя несущественные 
сведения или выясняя обстоятельства того или иного события в не установленное 
планом время.

В самой напряженной обстановке Малинин (начальник штаба фронта) трижды 
вызывался из Генштаба к проводу для сообщения о занятии противником 
малозначащей высоты на участке одного из полков 70-й армии. Я бы постеснялся по 
этому вопросу вызывать к проводу начальника штаба дивизии, не говоря уже об 
армии.

Нередко из Москвы, минуя штаб фронта, запрашивались сведения от штабов армий, 
что влекло за собой перегрузку последних, поскольку им приходилось отчитываться 
и перед непосредственным командованием. Узнав о подобных фактах, я вынужден был 
вмешаться и в решительной форме потребовать прекратить вредную практику.

Представителям крупных штабов нужно понимать и учитывать сложность обязанностей 
офицеров штабов более низкого звена, а также их чрезмерную занятость, особенно 
во время напряженного боя, и не отрывать от работы по мелочам.

Установленная форма (кто, когда, кому и о чем доносит) должна соблюдатъся и не 
нарушаться в первую очередь высшими штабами.

Упоминая о наблюдавшейся тенденции со стороны Генерального штаба управлять или 
добывать сведения от войск, минуя командование фронта, должен сказать, что в 
этом была погрешна и Ставка. На третий день боя меня вызвал к проводу А.М. 
Василевский и сообщил, что командующий 70-й армией Галанин болен, так как не 
мог ему членораздельно доложить об обстановке на участке армии. Доложив 
Василевскому последние данные о положении 70-й армии, я счел нужным выехать 
туда лично. Прибыв в армию, никакой «крамолы» не нашел. Нормальным оказалось и 
здоровье Галанина.

В этом тоже было проявлено определенное недоверие, о котором я уже говорил, к 
командующему фронтом. Все эти тенденции особенно проявлялись со стороны 
представителей Ставки, находившихся при том или ином фронте.

Считаю, что такие вопросы, как разработки крупной стратегической операции с 
участием нескольких фронтов или отработка взаимодействия между ними, 
целесообразно рассматривать в Ставке путем вызова туда командующих 
соответствующими фронтами. Кстати, впоследствии и делалось, что приносило 
существенную пользу.

Я увлекся рассуждениями и уклонился от событий фронте. А они в первой половине 
июля складывались следующим образом. Пользуясь достигнутым успехом, без 
перегруппировки перейдя в контрнаступление, соединения 48,13 и 70-й армий 
коротким ударом отбросили противники на его прежние позиции и вышли на рубеж, 
занимаемый ими до начала вражеского наступления.

Центральному фронту предстояло с 15 июля перейти в наступление своим правым 
флангом в общем направлении на Кромы и во взаимодействии с Брянским фронтом, 
который перешел в наступление 12 июля, ликвидировать противника в районе