главной полосе обороны.

На вероятных направлениях действий противника мы сосредоточили мощные 
артиллерийские группировки. Общая плотность артиллерии у нас составляла 35 
стволов, в том числе более 10 противотанковых орудий, на километр фронта, но в 
полосе обороны 13-й армии эта плотность была намного выше.

Наряду с оборонительными работами войска усиленно занимались боевой подготовкой.
 Не менее трети всех занятий проводилось в ночных условиях. Неутомимая учеба 
шла в штабах.

Противник собирался применить тяжелые танки «тигр», имевшие толстую броню и 
вооруженные 88-миллиметровой пушкой. Наши бойцы и командиры изучали 
тактико-технические данные этих машин, осваивали методы борьбы с ними. В каждой 
армии были оборудованы полигоны, где проводились боевые стрельбы по 
танкам-мишеням. Расчеты 45-миллиметровых пушек учились бить по гусеницам танков 
с близких дистанций. В результате систематических занятий удалось значительно 
повысить мастерство артиллеристов.

Боевая готовность артиллеристов проверялась прямо на позициях. Прибыв на 
наблюдательный пункт артиллерийского командира, проверяющий в соответствии с 
планом обороны сообщал, что в таком-то районе появился противник. Цели 
указывались на позициях гитлеровцев. Не проходило и минуты, как открывался 
меткий огонь. Я неоднократно устраивал такую проверку и убедился, что 
артиллеристы поняли свою роль в предстоящем сражении и серьезно к нему 
готовятся.

В подготовке артиллерии и организации системы огня большая заслуга принадлежала 
неутомимому командующему артиллерией фронта генералу В.И. Казакову.

Политическое управление фронта под руководством генерал-майора С.Ф. Галаджева 
развернуло огромную работу, добиваясь сплочения подразделений, усиления 
активности партийных и комсомольских организаций, повышения боевой выучки, 
стойкости и чувства взаимной выручки, бережного отношения к оружию и боевой 
технике. Вся эта работа нацеливалась на дальнейшее укрепление морально-боевого 
духа бойцов и командиров.

Мы постоянно следили за качеством инженерного оборудования полос и позиций, 
организацией противотанковой обороны на важнейших направлениях. Я сам много раз 
выезжал в войска, осматривал укрепления, беседовал с людьми. Радовало, что 
бойцы и командиры были уверены в своих силах, в устойчивости построенной ими 
обороны. За их плечами был уже немалый опыт боев на этом рубеже в феврале – 
марте, когда они успешно отразили все атаки врага. Проверяя оборону в районе 
Понырей, я спросил солдат одного из подразделений, как они оценивают свои 
оборонительные позиции. Бойцы единодушно заверили, что через их позиции 
противник не пройдет. И надо сказать, они сдержали свое обещание: все попытки 
гитлеровцев прорваться через Поныри потерпели крах.

Знакомясь с войсками 60-й армии, переданной нам из Воронежского фронта, я 
внимательно приглядывался к генералу И.Д. Черняховскому. Это был замечательный 
командующий. Молодой, культурный, жизнерадостный. Изумительный человек! Было 
видно, что в армии его очень любят. Это сразу бросается в глаза. Если к 
командарму подходят докладывать не с дрожью в голосе, а с улыбкой, то понимаешь,
 что он достиг многого. Командиры всех рангов остро чувствуют отношение 
старшего начальника, и, наверное, мечта каждого из нас – поставить себя так, 
чтобы люди с радостью выполняли все твои распоряжения. Вот этого Черняховский 
достиг (пожалуй, так же, как и командарм 65 П.И. Батов).

Хочу еще раз коснуться понятия «сработанность». Мне казалось, что с 
Черняховским каждому легко работать. Но вот член Военного совета армий А.И. 
Запорожец никак не мог найти с ним общий язык. Человек это был видный – старый 
большевик, герой гражданской войны. В свое время он хорошо воевал. Но 
переменились времена, армия стала другой, а товарищ жил и работал по старинке. 
И начались у него стычки с молодым, растущим командармом. Как мы с К.Ф. 
Телегиным ни старались сгладить их отношения, ничего не вышло. Было видно, что 
это разные люди и дружной работы не получится. Пришлось доложить Верховному 
Главнокомандующему. Сталин выслушал, подумал немного и согласился:

– Да, их надо развести.

Через два дня Запорожец был отозван в Москву.

Напряженная обстановка, ожидание ожесточенных боев вызвали законное 
беспокойство у некоторых товарищей. Из хороших побуждений – уберечь от лишнего 
риска людей, и без того много испытавших и только недавно вырванных из 
фашистской неволи, – они предлагали заранее эвакуировать население с территории 
Курской дуги. Мы с этим никак не могли согласиться. Эвакуация населения 
неизбежно отразилась бы на настроении войск. Солдаты строили укрепления, 
готовились любой ценой отстоять завоеванное. Делалось все для того, чтобы ни у 
кого и мысли не возникло о возможности отхода. Командный пункт, управление,