люди смелые, решительные, обладающие прямолинейным характером. И – честные. 
Именно таким показался мне Чуйков.

По пути на свой КП мы заехали в 66-ю армию к А.С. Жадову.

Настоящая его фамилия была Жидов, а сменил он ее при следующих обстоятельствах. 
Однажды Сталин, выслушав по ВЧ мой доклад о причинах медленного продвижения 
войск 66-й армии, спросил меня, что представляет собой командующий. В ответ на 
мою положительную оценку тут же поручил лично переговорить с Жидовым о замене 
его фамилии на Задов. Я поначалу не понял Сталина, а поэтому крайне удивился 
такому предложению. Сказал, что командарм не принадлежит к тем, кто пятится 
задом. Правда, его войска не смогли сейчас продвинуться, но о причинах я только 
что докладывал. При этом еще раз подчеркнул, что Жидов армией командует 
уверенно. Сталин на мое возражение заметил, что я его, по-видимому, не понял. 
Никаких претензий к Жидову как к командующему он не имеет, но в армии некоторую 
роль играет и то обстоятельство, как звучит фамилия военачальника. Потому-то 
мне следует уговорить Жидова сменить фамилию на любую по его усмотрению. После 
переговоров командующий 66-й согласился стать Жадовым. Свою роль «крестного 
отца» я выполнил. Когда доложил Сталину, тот остался доволен.

Осмотрели мы и рубеж, который еще недавно занимал противник, отошедший к городу.
 Нам воочию пришлось убедиться, сколь сильными были эти позиции, На огромном 
пространстве вдоль оборонительного рубежа стояли подбитые и сожженные танки, 
как напоминание о поспешных и бесполезных контратаках наших войск в период 
выхода немцев к Волге.

Из многочисленных наблюдений и размышлений можно было сделать вывод, что в 
создавшейся обстановке противник предпримет все меры к тому, чтобы как можно 
дольше удержать под Сталинградом всю задействованную группировку наших войск. 
Таким образом, он попытается создать предпосылки к закрытию огромной бреши в 
его фронте, образовавшейся в результате успешного наступления советских войск 
на сталинградском и ростовском направлениях.

Раздумывая над этим выводом, мне казалось, что было бы все же более 
целесообразным 2-ю гвардейскую армию использовать так, как вначале намеревалась 
сделать Ставка, то есть быстро разделаться с окруженной, группировкой. Смелый 
вариант открывал огромные перспективы для будущих действий на южном крыле 
советско-германского фронта. Игра, как говорится, стоила свеч, да и риск 
получался не таким уж большим. Некоторые группировки противника, спешившие 
якобы на помощь окруженным, оказались преувеличенными теми, кто о них сообщал, 
и особой помощи оказать не могли. Они состояли из остатков разбитых частей и 
тыловых команд, собранных в группы под разными названиями, и больше думали о 
том, как бы самим выбраться из беды, чем о помощи окруженным. Конечно, меня 
могут упрекнуть в том, что сейчас, когда стало все ясным, можно рассуждать и 
доказывать все что угодно, но я и являлся сторонником использования 2-й 
гвардейской армии в первую очередь для разгрома окруженного врага. Предлагал 
также в случае приближения вражеских сил к окруженным извне повернуть против 
них всю 21-ю армию. Ставка предпочла принять вариант, предложенный ее 
представителем – Василевским. Посчитали, что он более надежный. Но ведь и этот 
вариант не исключал элементов риска. Намечаемая Ставкой красивая операция на 
ростовском правлении могла и не удаться. Впрочем, так оно и получилось. 
Операция вышла суженной, поскольку все внимание и значительные силы были 
отвлечены на так называемую группу Манштейна. Это помогло немцам избежать еще 
более крупной катастрофы на ростовском направлении, чем под Сталинградом. Я 
уверен в том, что если бы Василевский находился в то время не у нас в 
Заворыкино, а у себя в Москве, в Генеральном штабе, то вопрос об использовании 
2-й гвардейской армии решился бы так, как предлагала Ставка, то есть армия ушла 
бы для усиления удара Юго-Западного и Воронежского фронтов на ростовском 
направлении или для ускорения ликвидации окруженного под Сталинградом 
противника…

Битва на Волге закончилась полным разгромом окруженной под Сталинградом 
группировки немецко-фашистских войск, которая состояла из 22 дивизий и 
множества различных частей усиления и обслуживания 6-й немецкой армии.

Среди пленных офицеров оказалось 24 генерала во главе фельдмаршалом.

Знаменательным было то, что эта победа была достигнута в условиях, когда 
Советская страна и ее Вооруженные Силы еще не оправились полностью от 
понесенных потерь в первый год войны.

4 февраля по распоряжению Ставки я вылетел в Москву. Там узнал, что штаб и 
управление Донского фронта переименованы в Центральный фронт.






Курский выступ