Пока шли домой, я мысленно ругал себя за то, что рано приблизился к своим 
"пешкам". Задержись мы немного на высоте - и проучили бы немецких летчиков, как 

пагубно пользоваться одним и тем же приемом в начале и в конце войны. Жаль, не 
осуществилась мечта сбить фашистского стервятника над его же столицей. Но 
Березкин на следующий день постарался за себя и за нас. В одном бою он сбил 
трех 
"фоккеров".

Небо над германской столицей было уже поделено между авиацией двух фронтов: мы 
безраздельно владели им над южной половиной города, "белорусы" - над северной. 
Впрочем, наши полеты на Берлин носили уже почти экскурсионный характер.

Зато у нас хватало дел на земле. Окруженные немецкие войска большими 
вооруженными группами пробивались на запад сдаваться американцам. Они шли мимо 
нашего аэродрома. Мы держали здесь круглосуточную оборону.

При уничтожении вражеской группировки, окруженной в лесу у Котбуса, пришлось 
ввести в бой все наши полки. 16-й я повел сам. Лесные просеки были буквально 
забиты немецкой пехотой, пушками и обозами. Сначала мы снизились, чтобы выявить 

их намерения: не думают ли они сдаваться в плен? Но фашисты встретили нас огнем 

"эрликонов". Двигались они на запад. Пришлось штурмовать. Нельзя было допустить,
 
чтобы такая масса войск прорвалась к дорогам, к нашим тыловым коммуникациям. И 
мы начали поливать просеки пулями и снарядами.

Когда я возвратился домой, техник, осмотрев самолет, опросил:

- Откуда взялась хвоя в коке винта и под головками заклепок?

Я вспомнил, как снижался во время штурмовки, и на душе стало неприятно. Если бы 

хоть раз спустился чуть пониже, то уже не поднялся бы.

У Ютеборга нашим авиаторам пришлось вести настоящее сражение с немецкими 
войсками. Весь технический состав командир полка Бобров выделил для наземной 
обороны, вооружив его пехотным оружием, а летчиков послал бомбить вражеские 
колонны.

Цепь за цепью двигались прорвавшиеся из лесу гитлеровцы. Но маленький гарнизон 
аэродрома встретил их дружным огнем. А сверху по ним непрерывно били 
истребители. К вечеру часть немцев откатилась снова в лес, а более трех тысяч 
сложили оружие и сдались в плен.

Теплый солнечный Первомай пришел к нам на Эльбу. Воины Советской Армии, 
водрузив 
над рейхстагом Красное знамя, продолжали доколачивать остатки берлинского 
гарнизона. В этот день с наших аэродромов отправилось на задание очень мало 
самолетов. Лишь 1-й гвардейский истребительный полк рано утром поднял в воздух 
большую группу истребителей. Они взяли курс на Берлин.

Но на этот раз они выполняли необычайное задание. На борту одного из них было 
огромное красное полотнище со словом "Победа". Сделав круг над поверженным 
Берлином, летчики-истребители сбросили это символическое Красное знамя, и оно, 
расправляясь, стало медленно падать. Его увидели тысячи пехотинцев, танкистов и 

артиллеристов. Они горячо аплодировали авиаторам, рапортовавшим Родине о своей 
окончательной победе над военно-воздушными силами фашистской Германии.

2 мая берлинский гарнизон капитулировал. Наша дивизия, как и другие 
авиасоединения 2-й воздушной армии, получила приказ перелететь в район Дрездена.
 
Там продолжалось наступление. Там еще шла война.

Войска Первого Украинского фронта, прошедшие большой и трудный путь до Берлина, 

задержались в нем недолго. Прогремев танками по его улицам, они вскоре покинули 

город. Поток автомашин, подвод и пехотных колонн из уцелевших кварталов 
Потсдама 
и Тельтова повернул на юг. В этой поспешной переброске войск чувствовалось что-
то тревожное.

Широкая, двусторонняя автострада Берлин - Дрезден стала тесной для людей и 
техники. Ведь по ней двигались не только войска, но и нескончаемые вереницы 
вчерашних узников фашизма, освобожденных Советской Армией.

В небе большими группами проносились самолеты. 2-я воздушная армия