Среди знакомых немецких самолетов я заметил несколько реактивных, в том числе 
двухмоторных. Может быть, один из них и обстрелял нас тогда у Котбуса.

Ко мне подошел солдат, чтобы указать стоянку. Я отрулил машину в сторону, 
поскольку вслед за мной садился Голубев, выключил мотор и спросил:

- Вы не видели здесь нашего майора с машиной?

- Видел, товарищ гвардии полковник, - ответил солдат, опуская глаза. - Они 
подорвались на мине.

- Как, где? - воскликнул я.

- Здесь на аэродроме. Только подъехали, свернули с дороги, тут и случилось. 
Вчера похоронили.

Словно осколки той самой мины хлестнули мне в лицо. Я не мог сдвинуться с места.
 
Опять по счастливой случайности смерть пронеслась мимо меня. Нет, лучше 
сказать: 
майор прикрыл меня собой от вражеской мины. Ведь я тогда всеми мыслями был уже 
в 
пути.

Я снял шлемофон. Подошедший Голубев тоже. Мы смотрели на горизонт, на котором 
все выше поднималась в небо черная стена дыма.

На душе было нестерпимо тяжело. Но призрак Берлина на горизонте звал в бой. Мы 
дошли, дошли до тебя, чудовище! Ты уже ощущаешь на своих улицах нашу могучую 
поступь. Это от нее дрожит под тобой земля, осыпается твоя темная позолота, 
падают на камни и разбиваются вдребезги орлы, опиравшиеся своими когтями на 
свастику.

Через несколько часов в Ютеборге приземлился наш первый полк. Я взял группу и 
полетел туда - на Берлин. Мы отомстим за погибших товарищей.

Весенние легкие облака над городом смешивались с дымом и, тяжелея, застывали на 

месте. Линию фронта в этом полумраке можно было определить лишь по вспышкам 
выстрелов и разрывам снарядов. Жуткое и вместе с тем радостное зрелище! Мне, 
любящему жизнь и земную красоту, природу и творения рук человеческих, хочется 
встретить в небе фашистский самолет и вогнать его, горящего, в берлинскую землю.
 
Этого просит, жаждет моя душа. Нужно сполна отплатить фашистским воякам за 
смерть родного брата, за гибель боевых друзей, за мальчика с распоротым животом,
 
которого я видел в селе Малая Токмачка... Зачем мне стыдиться этого чувства? Я 
же 
человек!

Немецких самолетов пока нет. Но они могут быть, обязательно будут. Надо набрать 

высоту и подождать. Ведь западнее Берлина еще есть большие действующие 
аэродромы, оттуда каждый раз прилетают истребители. Наши ребята встречались с 
ними, сбивали их.

Я вижу, как под нами группа за группой идут "Петляковы" и "Туполевы". Они 
делают 
круг, выбирают цель и обрушивают на нее свой груз. Взрывы поднимают дома, 
разламывают их, и на землю валятся стены. Потом все окутывается пылью и дымом.

Берлин, по инструкции которого разрушались города и державы, теперь сам 
корчится 
в муках, но еще не сдается. Натворившие ужасов гитлеровцы преднамеренно 
затягивают капитуляцию, страшась расплаты.

В воздухе ни истребителей противника, ни наших самолетов. Наступила пауза. Мы 
поднялись повыше, но через несколько минут снова снизились. Увидели только 
"пешек", возвращающихся с задания. Теперь, возможно, появятся и "фоккеры". При 
отходе наших бомбардировщиков от цели они любят пристраиваться им в "хвост". У 
бандитов и тактика бандитская.

Подождав немного, мы спустились с высоты. Не успели пристроиться к 
бомбардировщикам, как сзади и выше из-за облаков вывалилась шестерка "фоккеров".
 
Вот оно, боевое везение! Немедленно с набором высоты разворачиваюсь и иду на 
сближение. Но немецкие "асы" не приняли боя, нырнули в облака и скрылись. 
Преследовать их было бесполезно.