Дивизия перелетела к фронту, на песчаный, укатанный катками аэродром у Загана. 
Отсюда начнет свой стремительный бросок к юго-западным окраинам Берлина третья 
танковая армия Рыбалко, а мы будем прикрывать ее с воздуха. Вместе с нами сели 
полбинцы - пикирующие бомбардировщики.

Все знают, что бои за Берлин будут тяжелыми, кровавыми. Гитлеровцы перед 
гибелью 
постараются все поставить на карту. Они уже применяли против наших танков 
фаустпатроны, бросали самолеты, начиненные взрывчаткой, поговаривают, что у них 

есть какое-то оружие неимоверной разрушительной силы.

Но никого это не страшит. Теперь не сорок первый год и даже не сорок третий. 
Каждый своими глазами видит, сколько советских войск и боевой техники 
сосредоточено на подступах к Берлину. Такая силища сметет все на своем пути. 
Фашистов не спасут никакие ухищрения и подлости.

И вот наша могучая сила загремела, заклокотала, как взорвавшийся вулкан. Надо 
запомнить неповторимый этот день во всех его захватывающих подробностях.

Ранним утром после артиллерийской подготовки над рекой Нейсе пронеслись 
советские самолеты и поставили дымовую завесу. Саперы принялись наводить 
переправы. К берегу двинулись танки. Поднялись в воздух истребители.

Наши войска пошли вперед! Три оборонительных рубежа преодолели с ходу. Против 
нашей авиации ощетинилась вся оставшаяся в Берлине зенитная артиллерия, 
недобитые части когда-то могущественных военно-воздушных сил и свежие полки 
противовоздушной обороны.

С утра погода стояла хорошая. Наши летчики получили задание патрулировать над 
переправами южнее Котбуса. Первой взлетела группа Сухова: Голубев, Кутищев, 
Кудинов, Бондаренко, Душанин, Березкин и Руденко. Она сразу же приняла наш 
гвардейский боевой порядок, испытанный в сражениях на Кубани и на Украине: 
четверка ударная и четверка прикрывающая. Ведущий установил связь с "Тигром". 
Но 
со станции наведения в это утро было трудно вести наблюдение: дым пожарища 
плотным слоем лежал на земле; летчики сами быстро обнаружили противника: четыре 

"фокке-вульфа" шли с бомбами к переправам. Опять истребители в роли 
бомбардировщиков. Да, критическое положение у фашистов.

Прикрытая четверкой Бондаренко, ударная группа идет в атаку. Сухов и Голубев 
сбивают по самолету. Оставшаяся пара удирает на высоту, но и там ей нет 
спасения 
- Бондаренко расстреливает ведущего, и тот камнем падает вниз.

Это было началом большой схватки. Сюда уже подходила шестерка "фокке-вульфов" и 

пара "мессершмиттов". Станция наведения своевременно предупредила Сухова об их 
появлении, и бой вспыхнул с новой силой.

Заметив на высоте четверку Бондаренко, туда полезли "мессершмитты". Да, 
когда-то 
они умели отвлекать и сковывать боем наше прикрытие. Они превосходили нас в 
силе 
и опыте. Но это было, кажется, очень давно.

Теперь наши истребители дружно навалились на "мессеров", и те нырнули вниз, в 
дымку, как в мутную воду. Бой приняли на себя "фокке-вульфы". Атаки, выходы с 
переворотом, лобовые встречи. Секунды, стоящие жизни, беспощадные погони.

Иногда противнику удается привязаться к нашему, но в каждый напряженный момент 
кто-нибудь вовремя приходит на выручку товарищу, и снова падает на землю 
самолет, защищавший Берлин, мигая в свете яркого солнца белыми крестами, 
желтыми 
коками...

Я наблюдал за боем, слушал его симфонию по радио. Когда вспыхивал очередной 
самолет, я забывал о тех, которые шли друг другу навстречу. Кто горит? Неужто 
наш?

Нет, наши все время находились в каком-то незримом сцеплении, как частицы чего-
то целого.

Семь столбов черного дыма от упавших на землю самолетов потянулись в небо. Еще 
два горящих вражеских истребителя успели перетянуть на свою территорию.

Я от души радовался успехам Сухова, Березки на и Бондаренко. Увеличивая свои 
победы на последнем этапе войны, они становились Героями Советского Союза. Как 
выросли наши летчики, как отшлифовалось их мастерство, как окрепли их волевые