ко мне подошел начальник летной части аэроклуба.

- Сделайте круг над аэродромом, - распорядился он.

Я запустил мотор, повернулся к нему. Он кивнул головой.

Вот он - первый самостоятельный, вершина, до которой я так долго шел.

В этот день я стал летчиком.

В конце сентября, когда были сданы все зачеты, мне вручили удостоверение 
летчика-спортсмена. А через два месяца с аттестатом Краснодарского аэроклуба, 
от 
которого остались теперь одни руины, я отправился в Качинскую авиашколу.

Путешествуя по городу, мои спутники порядком устали.

- А все-таки надо бы постричься, - напомнил кто-то. Мы как раз подходили к 
парикмахерской. Здание, в котором она находилась, чудом уцелело. Обслуживал 
знакомый мастер. До войны я довольно часто бывал у него. Теперь он работал 
здесь 
один, к нему стояла очередь. Но разве можно уйти, не поговорив со знакомым 
человеком?

Наконец и я подошел к его креслу.

- Прошу, - вежливо пригласил он садиться. "Не узнал", - решил я. Сел и тут же 
спросил, оставался ли он в городе или эвакуировался. Только теперь он, 
пристально посмотрев на меня, вспомнил своего довоенного клиента.

Мастер прослезился. Он всегда любил летчиков, и для него эта встреча явилась 
событием. Ну конечно же, я и мои друзья были побриты и подстрижены, как женихи 
перёд свадьбой. За работой парикмахер рассказал нам, как внезапно был взят 
город 
и как жестоко гитлеровцы расправлялись с жителями.

Потом он проводил нас на улицу и на прощание сказал:

- Надеюсь всех вас увидеть в моем кресле после победы над врагом!

Его пожелание звучало не банально, а тепло, трогательно.

Возвратившись на аэродром, мы застали все ту же неясную обстановку. Об 
эскадрилье Фадеева по-прежнему не было никаких вестей. Все терялись в догадках, 

что с ней могло произойти. Ведь ее вел штурман полка, опытный летчик Крюков.

Краев собрал летчиков у командного пункта, молча прошелся вдоль строя и начал 
объяснять, как завтра будем изучать район предстоящих боевых действий. Все 
оставшиеся эскадрильи совершат утром облет переднего края. Поведет группу 
кто-то 
из командиров соседнего полка, может быть сам Дзусов.

Слушая Краева, я представил скопление большого числа самолетов, похожее на 
толпу 
экскурсантов. Хотелось возразить и сказать, что было бы лучше лететь четверками 

или шестерками. При встрече с противником такие группы окажутся более 
маневренными и боеспособными. Но я сдержался, наученный горьким опытом. 
Командир 
полка опять мог по-своему расценить мое замечание.

Вечером из штаба дивизии сообщили, что эскадрилья во главе с Крюковым сидит у 
станицы Т. Ведущий группы, приняв разлив Кубани за море, решил, что сбился с 
маршрута, и взял намного правее. Поэтому Краснодар остался в стороне.

Что ж, такое вполне могло случиться. Надо было выручать заблудившихся. Но там 
наши самолеты никто горючим не заправит. И бензовозы немедленно отправились в 
далекую дорогу.

После ужина летчики со смехом и шутками стали взбираться на нары. Не успели 
улечься, как послышался треск и грохот. Неужели бомбежка? Нет. Это почти весь 
второй ярус рухнул. Снова рассыпался хохот и полетели реплики в адрес БАО. 
Хорошо, что никто не пострадал.

Стали устраиваться спать кто где мог. Первый ярус потеснился, и мы благодаря 
этому "несчастью" еще ближе познакомились с летчиками, уже побывавшими в боях 
над так называемой "Голубой линией".

В завязавшихся разговорах лучше прояснялась обстановка на нашем фронте. Кто-то