магистралям системы вентиляции.
Сегодня мы знаем имена этих людей отчаянной отваги и высочайшего 
профессионализма: Сергей Шмыгин, Андрей Звягинцев, Юрий Гусев...
Капитан 1-го ранга Василий Васильевич Величко и его группа из 12 специалистов 
вылетели в Мурманск из питерского аэропорта Левашово 8 сентября 2000 года.
- Мои ребята - уникальные специалисты, - рассказывает он. - Выполняют любые 
работы на глубине: сварку, резку, взрывные работы. Половина личного состава 
группы - офицеры, остальные - мичманы.
"328-й аварийно-спасательный отряд существует уже семь лет, - сообщает 
журналистка Марина Танина. - Создание его - заслуга капитана 1-го ранга Василия 
Величко, в прошлом главного водолазного специалиста Черноморского флота. 
Командование ВМФ поручило ему создать аварийно-спасательный отряд, равных 
которому нет в России. А поскольку волазов-глубоководников в нашей стране не 
так много - всего около ста человек, Величко собрал лучших со всего бывшего 
Союза".
Почему же их не было в первые дни аварии на "Курске"? - недоуменно спросят 
многие.
А потому что там были нужны спасатели совсем иного рода - акванавты, пилоты 
автономных подводных аппаратов, и они там были в самые первые дни. Потому что 
только на таких минисубмаринах и можно было поднять на поверхность подводников, 
если бы они были живы.
Могли ли наши водолазы открыть злополучный входной люк в девятый отсек? Не 
сомневаюсь, что могли, поскольку выполнили работу во сто крат более сложную - 
эвакуацию тел погибших из заваленных отсеков. Тогда почему же на позор нам всем 
люк открывали норвежцы?
Объясняю себе только одним - это военная дипломатия: надо было показать, что мы 
не чураемся иностранной помощи, - раз; надо было показать независимым 
специалистам, что люк в девятый не так просто не открывался, его все-таки 
заклинило, - два; наконец, важно было, чтобы иностранцы сами убедились, что 
шлюзовая камера и в самом деле оказалась затопленной после взрыва.
Для профессионалов любого флота стало ясно - спасение при таких условиях 
невозможно. Тем более что и спасать-то уже было некого...
11 ноября водолазы вернулись из Норвегии в Санкт-Петербург. В аэропорту 
"Пулково" их встречали с шампанским, обнимали, дарили цветы. Они разъехались по 
домам и весь день просто отсыпались. Ночью одному из них стало плохо, его тут 
же увезли на дополнительную декомпрессию. Остальные прошли полномасштабное 
медицинское освидетельствование и уехали с семьями на отдых.
Как потом выяснили журналисты, пытавшиеся отыскать героев водолазной эпопеи, ни 
у одного из питерских "смертолазов", за работой которых следил весь мир, нет 
домашних телефонов, да и квартиры-то имеют далеко не все.
В России все секрет и ничего не тайна. Водолазов не представили журналистам. А 
зря. Их подвиг хоть как-то скрасил бы то тягостное впечатление, которое 
производит российский флот в средствах массовой информации.
Глава девятнадцатая
ОГНЕННАЯ РАЗВЯЗКА
Одна из разгаданных ныне мрачных загадок "Курска": почему тела поднятых 
подводников, в том числе и тех, кто написал после взрыва записки (Колесникова и 
Аряпова), были не то что обгоревшими, но даже частично обугленными? Возникал 
вопрос - когда же они успели написать свои записки? Выходит, пожар был уже 
после того, как они перешли в отсек, слегка отдышались, провели перекличку?
Да, именно так оно и было.
Но что же горело, почему вспыхнуло пламя, когда на лодке все уже было 
обесточено, все вроде бы стихло?
Самая вероятная причина для пожара, погубившего всех, кто пытался спастись в 
девятом отсеке: вспыхнули пластины регенерации при попадании на них масла. Судя 
по тому, что посмертная записка Колесникова была в масляных пятнах, маслом, 
хлынувшим из лопнувших при взрыве гидравлических систем, было забрызгано все - 
и сами подводники, и стенки отсеков. При попадании масла, даже одной капли на 
пластину химически связанного кислорода "регенерации", как ее называют 
подводники в обиходе, - происходит бурное горение, которое не останавливает 
практически ничто - ни вода, ни пена, ни порошок, ни наброшенная 
противопожарная кошма: горение не нуждается во внешнем кислороде, поскольку 
пластина содержит его сама в себе. Иногда вспышку "регенерации" вызывает даже 
вода, попавшая на пластину. Именно от такого пожара погибла в Бискайском заливе 
атомная подводная лодка К-8 в 1970 году (первая наша потеря атомарины в море). 
Одна из металлических коробок, в которых хранятся пластины до применения, 
потеряла герметичность, в нее проникла вода или масло, или вода, смешанная с 
маслом, "регенерация" тут же вспыхнула - и дальше начался неукротимый пожар.
На одной из подводных лодок возгорание "регенерации" случилось и вовсе по 
причине трагикомического свойства. Молодой матрос укачался во время шторма (был 
надводный переход) и "скинул харч", как говорят моряки, в пустую коробку из-под 
кислородных пластин. На беду, это произошло почти сразу после завтрака - 
флотский завтрак стандартен: чай и хлеб с маслом. На дне коробки оставались 
крошки от "регенерации", которые, соединившись с бутербродным маслом, сразу же 
вспыхнули.
Короче, кислород с маслом такое же опасное сочетание, как огня с порохом.
Теперь представим себе обстановку в девятом отсеке. Подводники, чтобы насытить 
кислородом свой скудный воздух, вскрыли жестянки с пластинами и снарядили ими 
регенеративные дыхательные установки (РДУ - "эрдэушки"). Это железные 
контейнеры вроде тумбочек, в которых пластины устанавливают, как уточняет