провела меня в комнаты... Достала старые фотографии.
- Вот дом, в котором мы тогда жили. Деревянная одноэтажная постройка, каких 
много было в Полярном. Я училась в третьем классе, и в тот день мама позволила 
мне поспать подольше - уроки перенесли во вторую смену. Трехпудовый осколок 
баллона легко проломил крышу и упал на мою кровать. Спасло меня то, что весь 
удар пришелся на железную поперечину кровати. Меня задело лишь краем. Я даже 
сознание не потеряла, хотя был перебит тазобедренный сустав и повреждены 
внутренние органы. Мама крикнула "Война!", схватила меня и сестренку и кинулась 
в бомбоубежище. Потом увидела кровь... Побежала за машиной. Легла на дорогу - 
остановила самосвал. В госпиталь меня привезли раньше раненых матросов. Сделали 
все необходимые перевязки и на катере отправили в Североморск, а оттуда 
самолетом в Москву. Почти год провела в Русаковской больнице в Сокольниках. 
Врачи там хорошие... Но от хромоты избавить меня не смогли... Вернулась домой. 
Закончила школу. Пошла работать санитаркой в морской госпиталь...
Тут в комнату вбежал маленький мальчик, а его отловила молодая красивая женщина 
- дочь Ирины Николаевны - Оля... И понял я, что прихрамывающую блондинку кто-то 
решился однажды проводить из ресторана. Решился связать с ней судьбу, жениться 
на ней. Мужем Ирины стал статный моряк-главстаршина. Прожили они несколько лет. 
Потом развелись. И она, увечная, с ребенком на руках, сумела найти нового мужа, 
не хуже прежнего. Это даже не судьба, это - характер.
Живет Хабарова, не жалуется, внука растит, за полярнинских инвалидов хлопочет. 
Пособие от Министерства обороны получает за искалеченную ногу аж целых 83 рубля 
26 копеек.
- Ну, а с Анатолием Степановичем и в самом деле на разных мероприятиях 
встречаемся. Никакой обиды на него не держу. Он с тем взрывом и сам настрадался.

Такая вот история... Кого винить в той давней трагедии? Шла "холодная война"... 
И высшая степень боеготовности оплачивалось порой кровью. Через несколько 
месяцев после взрыва в Полярном едва не грянул ядерный взрыв в Карибском море, 
где столкнулись лоб в лоб геополитические интересы двух сверхдержав и куда от 
забрызганных кровью полярнинских причалов ушли четыре подводные лодки. Такие же,
 как "Буки-37" - Б-36, Б-4, Б-59 и Б-130. "Живыми не ждали!" - скажут потом их 
командирам большие начальники, следившие за большой охотой американского флота 
на "Красные Октябри". Но эта другая история...
Нынешний День подводника отмечался в Полярном широко и красиво. Ветераны 
выходили в море, опускали на воду венки...
Мы сидели с Бегебой за одним накрытом столом. Золото погон его парадной тужурки 
оттенялось серебром густых еще волос. Рослый, крепкий морячина, он никак не 
тянул на свои семьдесят... Потом вдруг куда-то исчез.
- А где Анатолий Степанович?
- К своим пошел...
Я нагнал Бегебу у гарнизонного кладбища. Там почти вровень с сугробами высился 
серый бетонный обелиск: "Морякам-подводникам, павшим при исполнении воинского 
долга 11 января 1962 года..."
Я уже знал, что во все праздники капитан 1-го ранга Бегеба приходит к своим 
морякам. Тяжелая эта участь - быть живым командиром погибшего экипажа. Бегеба 
снял черную раззолоченную фуражку.
- Подождите, ребята... Я к вам скоро вернусь.
Рукавом тужурки обметал он снег с выбитых на граните литер: "Симонян, Семенов...
"
Теперь новое потрясение - "Курск". Гибель подводного крейсера он принял столь 
же остро, как и взрыв собственного корабля.
- Так что же, по-вашему, Анатолий Степанович, случилось на "Курске"?
- Думаю, случилось то же, что и у меня... Торпеда рванула.
С тем я и уехал...
Глава девятая
ВСЕ ДЕЛО В "ТОЛСТОЙ ТОРПЕДЕ"?
(Торпедная версия)
Итак, рванула торпеда...
Так считают и американские эксперты. Им так проще - внутренний взрыв, это ваши 
проблемы. Разбирайтесь со своими конструкторами, инженерами, торпедистами, а не 
с нашими подводными лодками, которые (этого они не говорят, а подразумевают) 
как ходили в ваши полигоны, так и будут ходить.
Как всегда, недостаток информации с лихвой покрывается предположениями, 
догадками, а то и просто слухами, тем более что характера пробоины мы так и не 
знаем. Бесспорно одно - сильнейший внутренний взрыв был. Но что его 
инициировало?
Встречаю знакомого флотского офицера (не подводника), вхожего в Главный штаб 
ВМФ. Под большим секретом выдает "главную причину" гибели "Курска". В 
носовой-де отсек врезали два торпедных аппарата увеличенного диаметра под 
сверхмощную торпеду. При стрельбе, чтобы избежать резкого скачка давления в 
отсеке, открывают переборочные двери аж до пятого отсека. Ну, и рвануло при 
опытной стрельбе...
Потом прочитал в серьезной газете мнение еще одного знающего человека: "На 
"Курске" при стрельбе модернизированной торпедой могло произойти следующее: 
торпеда почему-то застряла в аппарате, то есть не вышла из него. Но пороховой 
стартовый заряд сработал... Произошел взрыв, который выбил заднюю крышку 
торпедного аппарата... За две минуты или чуть более того, температура в отсеке 
поднялась на сотни или даже тысячи градусов. Она-то и вызвала детонацию 
боезапаса..."