вопросы. Допрос длился примерно полтора часа. Я стараясь унять внутреннюю дрожь,
 держался вроде раскованно, и даже пару раз пытался пошутить. Однако майор 
шуток не понимал. В конце концов, удалось втолковать, что следует позвать 
сотрудника органов безопасности. Появился офицер в пятнистом бушлате с погонами 
старшего лейтенанта и с колючими глазами. Я вздохнул с облегчением. Допрос 
продолжился.

Березкин уже более корректно поинтересовался:

– А почему Вы не имеете журналистской аккредитации?

В ответ я рассмеялся, и ответил ехидным тоном:

– А Вы знаете специфику нашего журнала? Грош мне цена, если бы ездил с 
аккредитацией как корреспондент заурядной газетенки. Редакцией была поставлена 
задача пройти незримым через линию фронта. Я прошел. Теперь пришел сдаваться! В 
следующий свой приезд обещаю получить аккредитацию.

Тут майора куда-то вызвали. Как можно непринужденней, я сгреб свои документы со 
стола. Кивнул на дверь и заговорщическим тоном прошептал старлею:

– Однако ваш майор – крутой парень!

– Других не держим, – в тон ответил старший лейтенант.

Мы вышли на улицу. На улице нас поджидал бледный Асланбек. Я представил его 
старшему лейтенанту. Поговорили. Из-за витрины за нами в это время подглядывал 
майор Березкин. Володя (так представился старший лейтенант), заметив его, 
покачал головой:

– Между прочим, Вы очень рисковали. Он мог запросто прихватить. Ваше счастье, 
что я случайно оказался рядом.

Я рассказал о пленном и трупах. Володя что-то пометил в блокноте:

– Вам не доводилось встречаться с Хамзатом?

– Я был на его похоронах. 18-го января он был убит в бою. Вчера побывал на 
поминках.

– Жаль, хороший был парень. С ним можно было договориться.

На следующий день я снова приехал в «Беслан». Володя сообщил, что передал 
информацию обо мне в Москву и связался с командованием ВДВ. На запрос они 
ответили, что район Грозненского аэропорта Ханкала находится под их полным 
контролем, и что трупов десантников там быть не может. Старший лейтенант горько 
усмехнулся:

– Мы с Вами сделали, что могли, уезжайте со спокойной совестью.

Спросил у меня:

– Как по Вашему, надолго затянется эта война?

– Надолго.

Я улетал со сволочнейшим чувством вины за все происходящее, за неубранные тела 
погибших солдат.

В Москве знакомый сотрудник Киргизского Посольства, увидев меня, удивился:

– Ты живой? Мы получили телеграмму, что в сбитом над Чечней вертолете обнаружен 
сильно обгоревший труп человека в гражданской одежде с киргизским паспортом, и 
решили, что это ты наконец отмучился, сердешный. Не знали, как сообщить семье.

…По возвращении домой попал на похороны. В цинковом гробу в наш микрорайон 
привезли единственного сына сотрудницы КУОСа Анечки. Молоденький лейтенант, 
только что окончивший Рязанское училище ВДВ, не захотел оставаться на 
инструкторской работе и добровольцем ушел на войну. Погиб вечером 24 января в 
Октябрьском районе Грозного при взрыве здания. Я как раз был в этом районе и 
уехал оттуда за два часа до взрыва.




Видеокассета


В редакции журнала «Солдат удачи» сказали, что меня спрашивал телеведущий 
Александр Любимов. Поехал к нему, прокрутил кассету, полученную у чеченского