Подсел архитектор.

– Я проектирую мемориал, посвященный чеченской войне. Он будет состоять из двух 
частей: памятник павшим бойцам будет выглядеть в виде огромной пирамиды, 
сложенной из сотен танков и бронетранспортеров. Побитой бронетехники в Грозном 
навалом. Рядом вечным огнем будет полыхать разрушенный пятиэтажный дом. Это 
памятник погибшим мирным жителям.

Суровый боевик в черной униформе, застегнутой на все пуговицы, пристально 
взглянул мне в глаза и вдруг улыбнулся:

– Эх, смотрю на тебя, и захотелось сбрить бороду, переодеться в цивильный 
костюм с галстуком и рвануть к девочкам. Как надоела эта война!

Утром меня провожали всем селом. Рыжебородый боевик затащил в свой дом. Усадил 
за накрытый стол. Познакомил с отцом, сухощавым высоким старцем. Когда вышли на 
улицу, боевик подмигнул:

– Ну вот, ты попробовал в моем доме пищи, теперь мы с тобой никогда не станем 
врагами.

Этот рыжий чеченец позвонил мне домой осенью 1996 года, когда спецназовцы 
приехали в Москву выбивать у банкиров старые долги. Встретились. Он был в 
модном прикиде, пальцы веером, разъезжал на иномарке последней модели. В семье 
у него было все в порядке:

– Я находился в партизанском отряде, а семья была эвакуирована, когда в село 
вошли на зачистку федералы. Вернувшись домой, я обнаружили все в полной 
сохранности. В тумбочке, где хранились наши с братом спортивные награды, поверх 
его Олимпийских медалей увидел листок из блокнота с короткой запиской: «Уважаю. 
Командир такого-то ОМОНа капитан такой-то».

…Чеченский спецназ уехал из Москвы с двумя миллионами долларов…




Возвращение на «Большую землю»


Так уж получилось, что выбирались из Самашек ночью. Блок-пост возле Ингушской 
границы бездействовал. Стоявший там ОМОН зарылся в своем опорном пункте 
неподалеку от дороги. Лишь поблескивали в свете фар триплексы 
бронетранспортеров. Как представишь себе, что из темноты в любой момент ударить 
КПВТ, становилось жутковато. Но обошлось.

На следующий день во Владикавказе я заехал в аэропорт «Беслан». У стоявшего в 
дверях милиционера поинтересовался где найти кого-нибудь из военного начальства.
 Он провел меня в служебную комнату. Навстречу из-за стола поднялся майор: 
заместитель коменданта аэропорта Березкин. Я представился и выложил перед ним 
три документа: командировочное удостоверение редакции журнала «Солдат удачи», 
удостоверения членов ассоциаций «Вымпел» и «Витязь». Сказал, что возвращаюсь из 
Грозного, хотел бы сообщить командованию, что имею возможность вызволить из 
чеченского плена российского солдата, а также вытащить тела пятерых десантников 
и трех танкистов.

У майора округлились глаза, он ласково так прошипел:

– Из Грозного? А как Вы туда попали?

– Знакомые чеченцы провезли.

– Чеченцы? А Вы знаете, что хороший чеченец-мертвый чеченец? – он моргнул 
солдату, скучавшему в углу.

Однако тот ничего не понял. Майор вышел из-за стола. Я потянулся было за своими 
документами, лежащими на столе, но майор живо прихлопнул их ладонью:

– Погодите!

У меня внутри похолодело. Запоздало вспомнил предостережение московских 
знакомых: «Не попадайся майору Березкину!»

Майор вышел в коридор, прихватив мои документы и позвал за собой солдата. Я 
понял, что вляпался…

Через минуту Березкин вернулся с конвоем. Два солдата сели неподалеку с 
автоматами, снятыми с предохранителей и настороженно уставились на меня.

Майор вкрадчивым голосом, не сулящим ничего хорошего, начал задавать уточняющие