ые на юге Восточного фронта операции рассматривались 
Гитлером как экспедиционные действия, он и дальше намеревался сократить 
численность сухопутных сил. Одновременно с общим сокращением сухопутных сил их 
моторизованное ядро должно было быть увеличено с 20 до 36 танковых и с Юдо 18 
моторизованных дивизий.

В качестве первого шага к этой цели было начато формирование в октябре 1941 г. 
танковых дивизий с 22-й по 24-ю и переформирование моторизованного полка 
«Великая Германия» в моторизованную дивизию. В остальном основные усилия в 
области производства вооружения были направлены на обеспечение и расширение ВВС 
и подводного флота.

Только тогда, когда стало ясно, что больше не следует ожидать успеха в 
завершении кампании 1941 г., когда обстановка в Северной Африке становилась все 
более угрожающей, когда потери сухопутных войск начали значительно превышать 
имевшиеся резервы личного состава и начались первые серьезные потери в боевой 
технике, Гитлер ограничил свои планы. Однако, все еще полностью игнорируя свои 
возможности, он говорил в начале ноября 1941 г. о своем намерении осуществить в 
следующем году «экспедицию» к Волге и в южнороссийскую нефтедобывающую область 
[3].

Руководство сухопутных сил, напротив, имело совсем другие представления. Оно 
полагало, что в 1942 г. предстоят тяжелые бои с превосходящим силами и 
численностью противником, которые придется вести на обширной территории России, 
на большом удалении от отечественной базы. Положение с людскими резервами 
позволяло видеть, что нужно будет расформировать примерно двадцать дивизий для 
того, чтобы к 1 апреля 1942 г. с помощью высвободившегося персонала вновь 
сделать боеспособной остальную действующую армию [4]. Когда главнокомандующий 
сухопутными силами доложил об этом Гитлеру, последний тотчас же, не раздумывая, 
утвердил это мероприятие [5]. Очевидно, он имел в виду при этом предусмотренное 
им ранее значительное сокращение сухопутных сил, которое так или иначе нужно 
было проводить после разгрома Советского Союза. Еще 19 ноября 1941 г. в 
качестве задачи на 1942 г. он поставил выход на южную границу России и рубеж 
Вологда — Горький в 400—500 км восточнее Москвы и Ленинграда [6]. В этот день в 
результате советского контрнаступления под Ростовом-на-Дону было понесено 
первое в этой военной кампании, хотя и имеющее ограниченный масштаб, поражение, 
вслед за которым через две с половиной недели началось советское зимнее 
наступление под Москвой.

В то время когда в конце 1941 — начале 1942 гг. тяжелые поражения потребовали 
от всех групп армий Восточного фронта и армии в Африке напряжения всех сил и 
энергии, чтобы преодолеть серьезные кризисы, возникшие в обеих кампаниях, 
Гитлер уже в начале января 1942 г. настойчиво требовал скорейшего возобновления 
наступления на Востоке.

Для того чтобы проверить реальную возможность осуществления этого требования 
Гитлера, в Генеральном штабе сухопутных сил и одновременно в ОКВ была выдвинута 
идея о проведении частной наступательной операции в полосе группы армий «Юг», в 
то время как обе другие группы армий должны были продолжать находиться в 
обороне [7]. К этому моменту можно уже было видеть, что потери, понесенные в 
живой силе и материальной части, до начала весны 1942 г. ни в коей мере не 
могут быть восполнены. Когда начальник Генерального штаба 24 января 1942 г. был 
уведомлен начальником штаба оперативного руководства Вермахта, что, по мнению 
ОКВ, на этом избранном ограниченном участке фронта можно было бы даже 
обеспечить наступление, имея в виду плановые наметки в отношении поступления 
пополнений в живой силе и материальной части, но что, однако, не хватало всего 
необходимого для того, чтобы обеспечить проведение глубокой наступательной 
операции, Гальдер пометил в своем дневнике: «...Наступление можно лишь начать, 
но не довести до конца» [8].

Требование Гитлера о возобновлении наступления не было связано с военной точки 
зрения с настоятельным контртребованием о немедленном проведении радикальных 
мероприятий, чтобы обеспечить получение требуемых для этой цели резервов живой 
силы. Причину этого запоздания следовало бы искать в происшедшей незадолго до 
этого смене командования в результате отставки главнокомандующего сухопутными 
силами. Начальник Генерального штаба не располагал более правом отдавать 
распоряжения начальнику управления вооружений сухопутных сил и командующему 
армией резерва, который ведал призывом военнообязанных. Ответственность за 
поддержание боевой численности войск перешла к начальнику штаба ОКВ, который 
был мало знаком с организационной стороной сухопутных сил, и его очень трудно 
было заставить действовать, чтобы провести дополнительные мобилизационные 
мероприятия, разрешение на что было нелегко получить от Гитлера.

Имея в виду происходившее у противника дальнейшее развертывание армии, а также 
будучи убежденным, что невозможно было бы вновь сделать сухопутные силы 
полностью боеспособными к весне 1942 г., контрпредложение начальника 
Генерального штаба ориентировало на переход в 1942 г. к обороне, с тем чтобы 
дать действующей армии время для пополнения своих сил и передать тем самым 
инициативу наступления противнику. В ходе этого наступления противник 
израс