Диктатор внес в свое завещание следующие слова: «Перед своей смертью 
исключаю бывшего рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера из партии и снимаю со всех 
государственных постов… Геринг и Гиммлер вели тайные переговоры с врагом без 
моего согласия и против моей воли, а также пытались взять в свои руки власть в 
государстве, чем нанесли стране и всему народу невосполнимый ущерб, не говоря 
уже о предательстве по отношению к моей личности…»
      Через два дня Адольф Гитлер был мертв, Генрих же Гиммлер продолжал думать 
о будущем, в котором он определит судьбу Германии. Хотя союзники и отказались 
принять сепаратную капитуляцию немцев, рейхсфюрер СС все еще не терял надежды.
      В мыслях он создал новую националсоциалистскую партию — «объединенную 
национальную партию» и продумал состав послевоенного правительства, в котором 
даже Отто Олендорф, им долгое время недолюбливаемый, должен был занять 
министерский пост. Он подготовил и новую правительственную программу. Но чем 
более войска союзников продвигались в глубь территории рейха, тем быстрее 
улетучивались бредовые идеи и надежды шефа СС. Если вначале он намеревался 
стать фюрером послевоенной Германии, то затем был готов удовлетвориться 
положением второго лица в государстве после преемника Гитлера — Карла Дёница154,
 для чего бежал в его ставку в Фленсбурге. Потом он был готов стать начальником 
полиции, а впоследствии — премьерминистром земли ШлезвигГолштиния.
      Когда же рухнули остатки империи гроссадмирала Дёница, Гиммлер понял, 
что он погиб. Граф Шверин фон Крозик предостерег с трудом сохранявшего 
спокойствие Гиммлера, всегда призывавшего к поддержанию строжайшей дисциплины: 
«Недопустимо, чтобы бывший рейхсфюрер СС был задержан с фальшивыми документами 
и приклеенной бородкой. Вам не остается ничего другого, как явиться к 
британскому фельдмаршалу Монтгомери и сказать: „Это — я“, взяв на себя 
ответственность за своих людей».
      Однако Гиммлер поступил именно так, как ему не советовал граф. 20 мая 
1945 года он нацепил черную повязку на глаз, надел на себя форму унтерофицера 
полевой жандармерии и прихватил документы некоего Генриха Хитцингера, внешность 
которого несколько напоминала его и который был не так давно расстрелян по 
решению трибунала. В сопровождении нескольких верных людей — Олендорфа, 
секретаря Брандта, Карла Гебхардта и адъютанта Гротмана — он переправился через 
Эльбу и попытался проскочить через контрольные посты англичан. Но те были 
начеку и всю группу задержали 23 мая. В 14 часов дня их отправили в сборный 
контрольный лагерь номер 031 под Люнебургом.
      Когда задержанные были доставлены в лагерь, его комендант капитан Том 
Сильвестер обратил внимание на троих из них. Как он потом рассказывал, «двое 
были высокорослыми, а третий — маленький, невзрачный и убого одетый мужчина». 
Отослав двоих в отдельные камеры, он занялся с третьим. Во время беседы тот 
снял повязку с левого глаза и надел очки, после чего спокойно произнес: «Я — 
Генрих Гиммлер».
      Сильвестер позвонил в секретную службу, откуда сразу же пришли два 
офицера. В тот же вечер в лагерь прибыл полковник Майкл Мерфи, начальник 
секретной службы при штабе фельдмаршала Монтгомери. У полковника возникло 
подозрение, что Гиммлер спрятал гдето яд, и действительно при обыске у него 
была обнаружена ампула. Вызванный для обследования врач заметил у него во рту 
чтото черное. Когда же Гиммлера стали подводить ближе к свету, он резко сжал 
челюсти… послышался хруст. Цианистый калий подействовал моментально: через 
несколько секунд Гиммлер был мертв.
      Вместе со смертью Гиммлера 23 мая 1945 года закончилась и история 
охранных отрядов, история «черного ордена». Но лишь немногие из числа 
руководства СС последовали примеру своего шефа. Это были: убийца евреев 
Глобочник, принявший яд; главный врач Гравитц, подорвавший семью, а потом и 
себя двумя ручными гранатами; доносчик на Штеннеса — Конти, повесившийся в 
нюрнбергской тюрьме; высшие эсэсовские чины Фридрих Вильгельм Крюгер и Прютцман,
 наложившие на себя руки, — один дома, другой неподалеку от лагеря, где 
находился Гиммлер.
      Военные трибуналы союзников и европейские суды привлекли многих 
гиммлеровских сподвижников к ответственности. Были казнены: комендант Аушвитца 
Хёс, высшие эсэсовские и полицейские чины Фридрих Йеккельн и Раутер, начальники 
главных управлений Кальтенбруннер, Поль и Далюге, командиры оперативных групп 
Олендорф и Науман, почетные фюреры СС Грайзер, Форстер и ЗайссИнкварт. 
Большинство же из них остались живы, отделавшись довольно мягкими наказаниями. 
Так, из 30 высших эсэсовских и полицейских чинов вышли на свободу 16, из 12 
начальников главных управлений — 6, из 6 начальников управлений главного 
управления имперской безопасности — 3, из 8 командиров оперативных отрядов, 
действовавших в России, — 3. Значительное число командиров, получив различные 
сроки тюремного заключения, было затем амнистировано.
      Некоторым зловещим фигурам из эсэсовской преисподней удалось скрыться. 
Одним из них был Айхман, на след которого, однако, в 1960 году вышли 
израильские агенты, через два года похитили и приговорили в Иерусалиме к 
смертной казни. Из числа оставшихся необнаруженными можно назвать Алоиса 
Брукнера, Гюнтера, Даннэккера, Рётке, шефа гестапо Мюллера и начальника 
концлагерей Глюкса.
      Основная масса рядовых эсэсовцев попала в лагеря для военнопленных, и 
судьба их не шла ни в какое сравнение даже с теми, кто был осужден. В 
деревянных бараках и союзнических лагерях шли бесконечные дебаты побежденных и 
разочарованных людей, упрямцев, охваченных стыдом и сломленных. Их мучили 
совесть и ощущение вины, перед ними вставал вопрос: как же это могло произойти, 
что молодые люди их поколения могли так просто и даже с воодушевлением