обязанностей командующего войсковой группировкой „Верхний Рейн“ и возвратиться 
в ставку фюрера. Просьба моя исходит не только из необходимости противодействия 
слухам, распространяющимся определенными кругами, будто бы рейхсфюрер СС попал 
в немилость и что победила линия вермахта — Кейтеля, но и учитывает то 
обстоятельство, что ваше отсутствие в ставке фюрера наносит громадный ущерб 
нашей политической работе».
      Забеспокоились и верные Гиммлеру люди в штандарте «Курт Эггерс», 
являвшемся своеобразным пропагандистским центром войск СС. Штандартенфюрер СС 
Гюнтер д'Альквен подготовил вместе со своими офицерами докладную записку 
рейхсфюреру СС, в которой говорилось о «необходимости положить конец 
бормановской монополии».
      Но Гиммлер проигнорировал эти предупреждения, считая себя законным 
преемником Гитлера. К тому же он не мог расстаться с мыслью о полководческой 
славе, которая, казалось, светила ему, а в первых числах января ему даже 
представилась возможность показать свои полководческие качества.
      Двум дивизиям соседней войсковой группы удалось в ходе ограниченного 
контрудара прорвать французскую оборонительную линию «Мажино» в районе Хагенау 
и выйти в северную часть Эльзаса. И Гиммлер, исходя из их успеха, разработал 
свой план, потребовав от ставки фюрера переподчинить ему эти дивизии, чтобы 
общим ударом взять Страсбург. Несмотря на протест командования Западного фронта,
 план этот был утвержден.
      В соответствии с ним обе вырвавшиеся вперед дивизии были повернуты на юг 
вдоль Рейна, а основные силы стали наступать на Страсбург. Для американцев это 
оказалось полной неожиданностью, и главнокомандующий войсками союзников генерал 
Эйзенхауэр даже намеревался оставить город и отвести свой правый фланг за 
Вогезы. Бургомистр Страсбурга стал возражать, и союзники начали активную 
оборону города, выступив против немцев, которые были всего в нескольких 
километрах от него. Немецкое наступление заглохло. А 20 января союзники перешли 
в контрнаступление. К концу месяца войска Гиммлера были вынуждены переправиться 
на противоположный берег Рейна.
      Не успели сведения о поражении Гиммлера дойти до ставки фюрера, как 
Борман подготовил ему очередную командную должность, чтобы поглубже затянуть 
шефа СС в неумолимо надвигавшуюся катастрофу и вызвать недовольство диктатора. 
Гиммлер принял командование группой армий «Висла» — теперь уже на Восточном 
фронте.
      12 января 1945 года советские войска начали одну из самых крупных 
наступательных операций в военной истории. Красная армия опрокинула 
семисотпятидесятитысячную немецкую армию и за несколько дней взломала оборону 
немцев по всему фронту. Войска генерала Черняховского и маршала Рокоссовского 
вышли к Кёнигсбергу и Данцигу, тогда как войска маршала Жукова овладели 
междуречьем Вислы и Варты, а маршала Конева вышли на Одер. Немцев охватила 
паника. Была потеряна вся Восточная Пруссия, за исключением узкой береговой 
полосы. Группа армий «Север» понесла тяжелые потери.
      Генерал Гудериан предложил создать в Померании новую группу армий, в 
которую могли бы влиться разрозненные немецкие подразделения и части, 
отходившие от Вислы к Одеру, назвать ее группой армий «Висла», в качестве 
командующего которой назначить генералфельдмаршала барона фон Вайхса, 
освободившегося на Балканах изза сокращения театра военных действий.
      Гитлер в принципе согласился, но вместо гудериановского кандидата 
назначил Гиммлера, который, по его мнению, лучше подходил для этой роли. Как 
потом вспоминал Гудериан: «Я пришел в ужас от такого ошибочного решения и 
использовал все свое красноречие, чтобы уберечь несчастный Восточный фронт от 
подобной глупости. Но все было напрасно. Гитлер утверждал, что Гиммлер очень 
хорошо справился со своей задачей на Верхнем Рейне. У него к тому же под рукой 
резервная армия, которой он сможет воспользоваться, когда этого потребуют 
обстоятельства».
      Гудериан попытался направить в помощь стратегулюбителю хотя бы 
нескольких опытных генштабистов, но диктатор и в этом его не поддержал. В 
качестве начальника своего штаба Гиммлер избрал в общемто довольно храброго, 
но не имевшего опыта руководства крупными объединениями танкового генерала 
войск СС бригадефюрера СС Хайнца Ламмердинга. Гиммлер собрал вокруг себя еще 
целый ряд эсэсовских фюреров, лишь впоследствии допустив в свой штаб нескольких 
офицеров вермахта.
      Как бы то ни было, человек, установивший свой командный пункт 24 января в 
ДойчКроне, уже не обладал иллюзиями полководца, которые владели им на Верхнем 
Рейне. Новую должность он занял, втайне опасаясь вспыльчивого темперамента и 
мстительности диктатора. Гиммлеру было ясно, что новое его поражение поставит 
на карту все, что он создавал в течение долгих лет. Он не мог больше терять 
время и должен был добиться успеха немедленно, с опаской, но и слепым 
фанатизмом взявшись за выполнение нового задания.
      Гиммлер воспользовался последними остатками резервной армии, сформировал 
новые дивизии СС, каждая из которых не превышала по своей численности бригаду, 
и перетащил к себе таких опытных эсэсовских генералов, как обергруппенфюрер СС 
Штайнер. Недостаток боеспособности своих частей он пытался компенсировать 
патетическим воззваниями «сражаться до последнего» и воинственными заявлениями, 
целью которых было поднять боевой дух гражданского населения, в который он и 
сам не особенното верил.
      «Задачу, подобную той, которая сейчас стоит перед нами, — поучал он своих 
генералов, — сотни раз решали наши предки, отражая натиск аварцев, монгол, 
татар и турков. И в те времена единственно надежными союзниками были