| |
о книга Тернера заслужила высокую оценку
неофашистского журнала «Национ Эуропа», назвавшего ее «самой важной из
появившихся до сих пор публикаций по теме «Гитлер и индустрия» 257.
Леволиберальный историк И. Радкау в своем исследовании значительное место
отводит анализу взаимоотношений между нацистами и крупным капиталом в период
гитлеровской диктатуры. Характерно, что работа Радкау опубликована вместе с
новым расширенным изданием известного труда Г. Хальгартена под об-
___________________
253 «Science and Society», 1974, N 2, p. 149.
254 Wippermann W. Op. cit., S. 87.
255 «Aus Politik und Zeitgeschichte», 14.VIII 1972, S. 21.
256 Turner H. A. Faschismus und Kapitalismus in Deutschland. G?ttingen, 1972, S
9
257 «Nation Europa», 1973, H. 12, S. 58.
591
щим заглавием «Германская индустрия и политика от Бисмарка до наших дней» 258.
Это отражает определенную преемственность между позицией маститого либерального
ученого и современным леволиберальным течением.
Заслуживает внимания и то обстоятельство, что на XIV Международном конгрессе
исторических наук в Сан-Франциско среди буржуазных ученых не нашли заметной
поддержки апологетические выступления американского историка Ф. Стерна и его
западногерманского коллеги Г. Винклера, грубо и прямолинейно
противопоставлявших фашизм и монополистический капитал 259.
Более дальновидные буржуазные историки отдают себе отчет в том, что
воинствующий субъективизм откровенных апологетов ослабляет позиции противников
марксистско-ленинской историографии фашизма. Они пытаются найти такую концепцию,
которая обладала бы какими-то атрибутами научности.
Путь к концептуальному обновлению консервативным историкам фактически
подсказали их оппоненты из радикально-демократического лагеря. Именно они
заново открыли произведения социал-реформистских авторов 30-х годов. Антология
из произведений А. Тальгеймера, О. Бауэра, А. Розенберга, Г. Маркузе и Т. Таски
была опубликована в 1967 г., в 1973 г. появилось ее второе издание 260.
Консервативных историков привлекают прежде всего такие взаимосвязанные элементы
социал-реформистской интерпретации фашизма, как аналогия между ним и
бонапартизмом, а также тезис об обособлении фашистского аппарата власти от всех
классов гражданского общества.
Сторонники перенесения бонапартистской модели на историческую почву 20—30-х
годов XX столетия упускают из виду то обстоятельство, что режим Луи-Наполеона
не только выполнял охранительную функцию защиты господства буржуазии от угрозы
со стороны пролетариата, но и создавал условия для дальнейшего роста
капиталистических отношений. При Второй империи, подчеркивал К. Маркс,
«буржуазное общество, освобожденное от политических забот, достигло такой
высокой степени развития, о которой оно не могло и мечтать» 261.
Фашизм возникает в период общего кризиса капитализма, когда последний
переживает нисходящую фазу эволюции. Отстаивая террористическими методами
классовое господство буржуазии, фашизм представляет собой решительное отрицание
социального
___________________
258 См.: Hallgarten G., Radkau J. Deutsche Industrie und Politik von Bismarck
bis heute. Frankfurt a. M.— K?ln, 1974.
259 Тихвинский С. Л., Тишков В. А. Проблемы новой и новейшей истории па XIV
Международном конгрессе исторических наук.— «Новая и новейшая история», 1976, №
1, с. 66.
260 См.: Faschismus und Kapitalismus; «International Review of Social History»,
1974, v. XIX, N 1, p. 53.
261 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 341.
592
прогресса. Если бонапартизм действительно пытался балансировать на
относительном равновесии классовых сил, то фашизм означал временную победу
наиболее реакционных и могущественных фракций монополистического капитала. Во
времена свободной конкуренции еще не было мощных и организованных группировок,
способных оказать решающее воздействие на политическую жизнь и аппарат власти.
Именно от них и зависели главным образом пределы известной самостоятельности
фашистских главарей, которую буржуазные историки абсолютизируют.
С этой абсолютизацией логически взаимосвязан тезис о «примате политики» над
экономикой 262. Он был выдвинут на страницах журнала «Аргумент», детальное
обоснование его принадлежит английскому историку Т. Мейсону. Начиная с 1936 г.,
говорит Мейсон, «как внутренняя, так и внешняя политика национал-социалистского
правительства становится все более независимой от экономически господствующих
классов» 263.
Невиданная концентрация производства, установление тесных контактов между
монополиями и государственными органами, гегемония военно-промышленных
концернов — все отмеченные Мейсоном реальные черты экономики «третьего рейха»
истолковываются им как несовместимые с «исторически типичными моделями
капиталистической экономической политики и управления» 264. Фактически же
английский историк, как явствует из его работ, выдает за дезинтеграцию
капиталистической экономики то, что на самом деле представляло собой
специфический вариант государственно-монополистического капитализма,
сложившийся в гитлеровском рейхе.
Буржуазные ученые доводят тезис о «примате политики» до логически законченной
формы и тем самым полностью об
|
|
