ьте подошел к пониманию задач 
типологического анализа, тем не менее и он при выделении типов руководствуется 
преимущественно идеологическими критериями. Если можно говорить о 
принадлежности государственно оформившегося фашизма и фашистских движений к 
двум типам одного и того же явления, e разной степенью полноты отражающих его 
сущность, то к фаланге такой подход неправомерен. Ее нельзя отрывать от режима, 
органичным элементом которого она стала после прихода Франко к власти. По сути 
дела типология Пейна подгоняется под его концепцию испанского фашизма. 
Методологический порок как этой концепции, так и антитезы «движение — режим» в 
целом заключается в том, что создается искусственный разрыв между стадиями 
генезиса и «зрелости» фашизма.
Наряду с моделями, претендующими на охват фашизма во всем его объеме, в 
буржуазной историографии есть и более «скромные» схемы, авторы которых (Р. Де 
Феличе, G. Вульф и др.) скептически относятся к идеально-типическим и подобным 
им конструкциям. Р. де Феличе усматривает главную задачу исторических 
исследований в том, чтобы «реконструировать историю отдельных фашизмов» 244. Но 
скептицизм по поводу познавательных возможностей существующих схем и моделей, 
их соответствия действительности переходит у итальянского историка в отрицание 
общего понятия «фашизм», которое было бы применимо к многообразным формам 
движений и режимов. Де Феличе пишет, что типология «может иметь только 
негативную ценность» 245, т. е. отвечать на вопрос, что можно и что нельзя 
отнести к фашистскому ряду. Следовательно, речь идет об индивидуализации 
частных разновидностей фашизма. К другой стороне типологического анализа, 
генерализации, итальянский историк относится с недоверием и фактически 
игнорирует ее.
Буржуазная историография оказалась несостоятельной, столкнувшись с проблемой 
взаимосвязи общего и особенного в таком многообразном явлении, как фашизм. 
«Сравнительный метод,— пишет В. Шидер,— ... очень легко ведет к поспешному и 
поверхностному типологизированию». Монографические исследования по частным 
вариантам фашизма дают, по его мнению, лучшие результаты, но при условии, что 
«в их основе лежит общее осознание проблемы» 246. Но как раз это условие и не 
может быть соблюдено, потому что в буржуазной историографии отсутствует научно 
обоснованное понятие «фашизм», а некоторые ее
___________________
243 Reappraisals of Fascism. New York, 1975, p. 145.
244 De Felice R. Le interpretazioni del fascismo. Bari, 1974, p. 27.
245 Ibid., p. 25.
246 «Neue politische Literatur», 1970, H. 2, S. 167.
588
 

представители вообще отрицают его необходимость, что влечет за собой переоценку 
специфики национальных форм фашизма, их искусственную изоляцию друг от друга.
 
 
* * *
В концептуальных исканиях и проблематике буржуазной историографии середины 70-х 
годов весьма противоречиво проявляются позитивные сдвиги, происходящие на 
мировой арене, успехи марксистско-ленинской исторической науки, рост влияния 
прогрессивных течений историко-социологической мысли. Вся эта сумма факторов с 
особой силой сказалась в ФРГ, где и в политике, и в историографии в течение 
длительного периода наблюдалось засилие консервативных элементов. Правда, уже с 
60-х годов доминирующая роль в ней принадлежала буржуазно-либеральному 
направлению, в котором, однако, тон задавали представители правого крыла.
В настоящее время формируется новое течение, имеющее леволиберальный характер и 
тяготеющее к социально-экономической проблематике. Это течение представлено 
преимущественно академической молодежью. Вступление молодого поколения в 
историческую науку привело к ее определенному сдвигу влево. «Большинство 
молодых историков,— констатирует западногерманский ученый Г. Моммзен,— 
принадлежат к левому центру» 247. Своеобразным манифестом молодых ученых стала 
серия «Немецкие историки», изданная Г. У. Велером. Бурное возмущение многих 
представителей консервативных и буржуазно-либеральных кругов вызвали слова 
Велера о том, что «современный историк несравненно больше почерпнет у Маркса, 
чем у Ранке» 248. Наряду с критикой реакционного историзма Велер осуждает 
модную тенденцию «психологизировать» историю: «Подлинная проблема — не 
индивидуальная психопатология Гитлера, а состояние общества, которое его 
возвысило и позволило господствовать до апреля 1945 года» 249. Напуганные новым 
умонастроением академической молодежи, представители традиционных направлений 
бьют тревогу, явно преувеличивая степень близости молодых ученых к марксизму. 
От подлинно марксистских позиций их отделяет солидная дистанция, но нельзя не 
признать, что они действительно отходят от преобладавших ранее 
идейно-методологических стереотипов и стремятся выяснить социальную 
обусловленность исследуемых событий и процессов. К леволиберальному течению 
близки и многие ученые социал-реформистской ориентации.
В западногерманской историографии фашизма весьма ощутимым стало влияние левых 
историков, социологов, политологов,
___________________
247 Probleme der Geschichtswissenschaft