| |
диктатурой не монополистического капитала вообще, а его самых реакционных и
агрессивных элементов, вытекает неизбежность противоречий между теми
группировками, которые теснее срослись с нацистским аппаратом власти, и теми,
которые стояли от него дальше.
Итальянский фашизм, как подчеркивает Б. Р. Лопухов, в процессе превращения в
систему государственной власти «все более освобождался от первоначального
налета общесобственнической или даже аграрно-капиталистической реакции, все
более явственно обнаруживал свою подлинную историческую роль как орудия в
первую очередь крупного монополистического капитала» 82. Тем не менее
противоречия между фашистским аппаратом власти и монополиями имели реальный, а
не показной характер 83. Для поддержания престижа в глазах масс фашистской
верхушке порой приходилось предпринимать шаги, вызывавшие недовольство тех или
иных монополистических группировок, а иногда даже лидеров Конфиндустрии. Но все,
что способствовало упрочению фашистского режима, в конечном итоге
оборачивалось в пользу монополистического капитала, чьи жизненные интересы
защищало фашистское государство, маскировавшее свою сущность декларациями о
«надклассовости», «корпоративности» и т. п.
Раскрывая внутреннюю структуру фашистского режима., Г. С. Филатов, естественно,
уделяет много внимания корпоративной системе. Он показывает, что эта система
«была призвана решить две задачи, которые имели важнейшее значение: доказать
способность фашизма «обновить» старую схему капиталистических отношений, сделав
ее более привлекательной, и в то же время противопоставить эту новую схему
социалистической системе, успехи которой в Советском Союзе были очевидны» 84.
Густая пелена корпоративистской демагогии не могла скрыть того факта, что
«реальным результатом экономической политики фашизма был рост
государственно-монополистического капитализма» 85.
Особый интерес представляют разделы монографии Г. С. Филатова, посвященные
истории марионеточной республики Сало. Их актуальность обусловлена, в частности,
тем, что не только неофашистские элементы, но и некоторые ученые культивируют
легенду о республике Сало как о подлинно «социальном» государстве, которому
лишь условия военного времени помешали реа-
___________________
81 Галкин А. А. Указ. соч., с. 48.
82 Лопухов Б. Р. Указ. соч., с. 329—330.
83 Там же, с. 332.
84 Филатов Г. С. Указ. соч., с. 38.
85 Там же, с. 64,
551
лизовать «социалистическую» программу. Демагогическую риторику Муссолини,
продиктованную отчаянием и разочарованием в сообщниках, американский политолог
А. Дж. Грегор расценивает как «финальные усилия в стремлении достичь
фашистского социализма» 86. На деле ни программные документы (прежде всего
«Веронская хартия»), ни тем более политическая практика «социальной республики»
не дают каких бы то ни было оснований для подобных выводов. Фактически же, как
пишет Филатов, дело шло о «самой беспардонной социальной демагогии», с помощью
которой Муссолини пытался предотвратить агонию фашистского режима 87.
Проблема «фашизм — монополии» неразрывно связана с проблемой «фашизм —
милитаризм». Милитаризм выступает в качестве повивальной бабки фашизма,
помогает ему прийти к власти, установить диктатуру, превращаясь в ее важнейшую
составную часть: «все известные формы фашизма представляют собой сочетание
фашистских и милитаристских элементов. И различия между этими формами часто
определяются степенью преобладания в них либо одних, либо других. В случае,
если в союзе задают тон милитаристы, возникает военно-фашистский режим. Если же
определяющую роль играют политические фашистские силы, режимы носят
«классический» фашистский характер» 88.
Посредством социологического анализа А. А. Галкин раскрывает глубокое
противоречие между социальной базой фашизма и его политической практикой.
Советский ученый разбивает аргументацию столь многочисленных на Западе
сторонников теории о «среднеклассовом» характере фашизма. Принципиальный вывод
Галкина таков: «...если и существует связь между средними слоями и фашизмом,
как социальным и политическим явлением, то она не является ни обязательной, ни
органической. Установление такой связи возможно только в особых условиях, при
весьма специфической ситуации и на сравнительно ограниченное время» 89.
Социально-политическая функция фашизма несовместима с подлинными интересами
средних слоев.
Важную роль играл психологический фактор: «Будучи сами выходцами из мелкой
буржуазии, Гитлер, Геббельс и их пропагандисты превосходно знали психологию
этой категории немецкого населения» 90. С социально-психологической точки
зрения рассматривает проблему социального базиса фашизма Б. Р. Лопухов. Он
раскрывает мотивы поведения категорий населения, попавших под влияние фашистов.
Фашисты спекулировали на пресловутых «общих национальных интересах», которые
будто бы стоят над классовыми различиями; на деле идея «общих нацио-
___________________
86 Gregor A. J. The Ideology of Fascism. New York, 1969, p. 292.
87 Филатов Г. С. Указ. соч., с. 367.
88 Галкин А. А. Указ. соч., с. 108.
89 Там же, с. 245.
90 Там же, с. 386.
|
|
