анковой дивизии СС Викинг, развернутой в сторону Корсуня. Сосредоточив под 
Корсунем свои силы, сжатые в «бронированный кулак», немцы намеревались мощным 
ударом прорваться в тыл большевиков и уничтожить советскую группировку, 
занявшую Киев.
         По воспоминаниям Н.И. Сахновского, все окрестные леса были заполнены 
красными партизанами, с которыми то и дело происходили мелкие стычки и 
перестрелки, но настоящих боев не было. Для пресечения партизанщины немцы 
планировали эвакуировать все мужское население. Это население, в силу всем 
понятных причин (естественно, не имевших ничего общего с симпатиями к 
коммунизму), старалось уклониться от принудительного выселения в 
«стратегические деревни» (используя гораздо более поздний американский термин 
времен «грязной войны» США во Вьетнаме – да простит нам уважаемый читатель этот 
анахронизм, но аналогия напрашивается сама собой!), что только усиливало 
позиции партизан. К изумлению Сахновского, решительно повсюду, куда только ни 
приходил «Легион» (так он, по старой памяти, продолжал именовать в своих 
мемуарах валлонских добровольцев даже после их вхождения в состав дивизии СС 
Викинг), «мы заставали на постах старост деревень и начальников местной полиции 
– совершенно определенных коммунистов».
        Немцы почему-то считали, что если у крестьянина хорошая хата, то он и 
есть самый толковый и домовитый хозяин, крепкий мужик (упуская при этом из виду,
 что хорошая хата в СССР может быть только у местного активиста-большевика). 
Эти коммунисты, при помощи немецкой же силы, гнали и давили настоящих 
антикоммунистов и снабжали всем необходимым партизан. Переводчиками у немцев, 
во всяком случае, на юге России, как правило, служили активисты-украинцы из 
Галиции. Они ненавидели местное «кацапское» население, а население их 
совершенно не понимало, так как пресловутая «рiдна мова», на которой они 
говорили, была искусственно, нарочито очищена от всех обычных русских слов и 
выражений. Изобретенная Альфредом Розенбергом «со товарищи» пресловутая 
«восточная политика» проводилась немецкими оккупационными властями с «чисто 
германской тупостью, несмотря на катастрофические результаты».
        По всем указанным выше причинам, каждый «белый» русский эмигрант, 
попадавший в составе германских войск на фронт, являлся подлинной находкой, как 
для самих немцев, так и для всего местного русского населения. Ведь только при 
посредстве «белых» русских эмигрантов можно было добиться хоть какого-то 
порядка и логики. Там, где валлонские добровольцы задерживались хотя бы на 
некоторое время, местные назначенные немцами «власти предержащие» вскоре 
оказывались повешенными или расстрелянными за сотрудничество с большевицким 
подпольем и партизанами, немецкие коменданты – по возможности заменены русскими,
 в результате чего мирное население начинало чувствовать себя совершенно иначе. 
Немедленно после прибытия валлонской бригады в Байбузы и Мошны комендантом села 
Байбузы был назначен Н.И. Сахновский.
         Первой заботой капитана Сахновского было, по возможности, спасти 
местное население от запланированной немецкими военными властями насильственной 
эвакуации. С целью ограждения жителей от этой угрозы им выдавалось 
соответствующее удостоверение с печатью Комендатуры, согласно которому такой-то 
(имярек), эвакуации и аресту за хождение ночью не подлежал, как состоящий на 
службе в Комендатуре. Помимо удостоверения, на рукав означенного сотрудника 
Комендатуры нашивался белый ромб с аналогичной печатью. Очень скоро не только 
местные байбузские крестьяне, но и жители соседних сел и деревень стали 
собираться в Байбузы. Чтобы дать им всем работу, комендант распорядился открыть 
швейную и сапожную мастерскую, мельницу, мастерскую по выделке веревок (которых 
очень не хватало), кожевенный цех, мастерскую по изготовлению ведер, и т.д. 
Сахновский объяснил населению, что все это необходимо, поскольку иначе  ему не 
удастся оправдать свои действия перед начальством. В скором времени местное 
население, получив убежище и защиту и, наконец, спокойно вздохнувшее в условиях 
хотя бы относительного спокойствия за завтрашний день, уже в изобилии снабжало 
расквартированную в Мошнах и Байбузах бригаду яйцами, птицей, молоком – словом, 
теми самыми пресловутыми «млеком, курками и яйками», без которых не может 
успешно воевать ни одна армия в мире. Но самое главное – красные партизаны 
совершенно перестали беспокоить валлонское расположение!
          Наступивший момент показался Сахновскому благоприятным для начала 
претворения задуманного в Брюсселе с соратниками по РИСО в жизнь. Он попросил 
аудиенции у командира валлонской бригады, штурмбаннфюрера СС Люсьена Липперта 
(«прекраснейшего и честнейшего»808 кадрового офицера бельгийской королевской 
армии, недавно вступившего в командование 5-й штурмовой бригадой Валлония) и 
доложил ему, что хотел бы получить свободу действий в смысле дозволения ему 
приступить к формированию русской добровольческой дивизии для борьбы против 
большевиков. Штурмбаннфюрер Липперт ответил, что одобрение или отклонение 
подобных проектов выходят за рамки его компетенции, но он охотно поддержит 
всякое предложение Сахновского в этом направлении, поскольку совершенно уверен, 
что если нем принять мер такого порядка, война будет, безусловно, проиграна 
Германией и ее союзниками.
         Через день после разговора с Люсьеном Липпертом Сахновский получил 
приказ вновь явиться к командиру бригады, у которого застал начальника 
германского фербиндунгсштаба оберштурмбаннфюрера СС Вегенера и командира всей 
дивизии Викинг – группенфюрера СС и генерал-лейтенанта Ваффен СС Гилле. Липперт 
говорил по-немецки (хотя и неважно), и потому весь разговор Сахновского с 
высоким эсэсовским начальством шел на немецком языке, не прибегая к услугам 
переводчика. Сахновскому было предложено подробно изложить свои соображения. 
Столь исключительный момент следовало использовать полностью, поскольку 
генерал-л