целы. Меня тошнило,
 моя правая пятка все время дрожала. Пришлось срочно вылезать из машины. Наша 
«Пантера» горела несколько часов». С трудом выбравшись из подбитого танка, 
уцелевшие танкисты вернулись к мосту своим ходом, а остальные «Пантеры» также 
предпочли покинуть опасный участок.

       Ближе к полудню дивизия СС «Дас Рейх» и другие германские формирования 
начали организованно отходить из Вены в западном направлении, отступая на Мельк 
и Санкт-Пёльтен. К 13 апреля Красная армия установила над столицей Австрии свой 
полный контроль. Отступая по непролазной грязи и бездорожью, части дивизии 
подвергались постоянным артобстрелам и атакам советской пехоты. При прохождении 
эсэсовского арьергарда через городок Бизамберг он подвергся очередной атаке 
красноармейцев. На этот раз несколько немцев были захвачены советскими 
солдатами в плен.

       В районе Мелька гренадеры дивизии СС «Дас Рейх» сделали короткий привал, 
перевязали раны, немного передохнули после боев и получили свежее пополнение, 
состаявшее, главным образом, из наскоро мобилизованных дрезденских пожарных. В 
Мельке Леман получил приказ, согласно которому большей части дивизии надлежало 
прибыть в Дрезден, а основным силам полка СС «Дейчланд» - в район пограничного 
г. Пассау для участия в обороне этого района от приближавшихся частей 
американской армии. Но к моменту получения штабом дивизии этого приказа полк СС 
«Дер Фюрер» находился в южной части Протектората Богемия и Моравия и потому не 
смог соединиться с основными силами дивизии в Дрездене, как это было 
предусмотрено приказом. Таким образом, 2-я танковая дивизия СС «Дас Рейх» до 
самого конца войны оставалась разделенной на несколько боевых групп, 
действовавших раздельно, и уже никогда не принимала участие в боевых действиях 
в качестве единого соединения.


       Последний парад


       Вперед вы, товарищи, все по местам!
       Последний парад наступает!

       Гибель «Варяга»


       В соответствии с полученным приказом, части дивизии начали 
организованный отход в Германию, оставив за собой танковый полк в 
Санкт-Пёльтене в качестве арьергарда. В полку на тот момент оставалось двадцать 
два исправных средних танка «Пантера», один тяжёлый танк «Тигр-II» и четыре 
ремонтно-эксплуатационных автомобиля, оснащённых пулемётами и использовавшихся 
в качестве бронетранспортеров. По прибытии дивизии СС «Дас Рейх» в Дрезден, 
чины танкового полка приготовились снять с танков вооружение и подорвать их, 
чтобы они не попали в руки Красной армии. При подготовке боевых машин к 
уничтожению командир 2-й роты танкового полка дивизии «Дас Рейх» отметил в 
своем военном дневнике, что «день был тихий и ясный, и перед моим мысленным 
взором прошла вереница событий всех последних лет».

       Прежде чем подорвать свои танки, рота выстроилась на последний парад. В 
ходе этой церемонии, если верить воспоминаниям командира, «были хором исполнены 
все мои любимые марши, а я обратился к моим товарищам с краткой речью, 
поблагодарив их за их усилия в борьбе за счастье нашего народа и нашей страны. 
Я заявил, что освобождаю моих подчиненных от необходимости соблюдать воинскую 
дисциплину и принесенную ими клятву верности. Затем мы все вместе спели 
национальный гимн («Германия превыше всего»), после чего я обошел ряды моих 
верных солдат, на прощание крепко пожав руку каждому из них». Интересно, что 
ветераны Ваффен СС, вопреки своей репутации «столпов нацистского режима», и не 
подумали спеть «Песню Хорста Весселя» («Знамёна ввысь...» ), хотя в «Третьем 
рейхе» этот «партийный гимн» НСДАП всегда исполнялся сразу после национального 
гимна! Видать, не так сильна была в эсэсовцах идеологическая закваска...

       Чинам роты - уроженцам Вены – было дано разрешение вернуться в город, 
чтобы позаботиться о своих близких. Остальные по приказу командира погрузились 
на броне-транспортёры и отправились в американскую оккупационную зону.

       Распустив остатки свой роты по домам, сам офицер с несколькими людьми 
остался для подрыва танков. Он вспоминал позднее, что эсэсовцы были глубоко 
опечалены необходимостью своими же руками уничтожать боевые машины, так верно 
служившие им несколько лет. «С комком в горле мы, вооружившись панцерфаустами, 
поджигали наши танки один за другим. Невозможно выразить словами те чувства, 
которые мы при этом испытывали. Наш «Тигр-II» никак не хотел умирать, и нам 
пришлось долго стрелять по нему, прежде чем удалось вывести его из строя».

       Танкисты наблюдали за тем, как их танки горели и взрывались, как если бы 
они стояли у смертного одра своих боевых товарищей, наблюдая за их предсмертной 
агонией. Это «жертвоприношение богу войны» тянулось томительно долго. Так 
когда-то древние германцы или норманны наблюдали за тем, как в полном 
вооружении сгорали в огне погребальных костров, разведенных на палубах их 
боевых кораблей, павшие в битве конунги, вожди или викинги. 

       Командир роты вспоминал позднее, как «мощные взрывы боекомплектов, 
оставленных в танках экипажами, громыхали один за другим, каждый раз выбрасывая 
в небо кусты дымно-рыжего пламени. Предсмертные конвульсии наших боевых машин 
заставляли и нас содрогаться, впервые за всю войну проникаясь чувством нашего 
окончательного поражения». По завершении гекатомбы, «последние из могикан» 
танковой роты СС в глубоком молчании и подавленном настроении погрузились в 
бронетранспортер и отправились в амери