Но какая Германия — вот в чем дело!
		Мы знаем, Германии разные есть:
		Проклятья с одной, с другой наша честь.
		Одну прикарманил Гитлер себе,
		Другая верна своей славной судьбе.
		Бесчестной Германии не бывать,
		Германии новой из праха восстать!
		Идя против первой Германии в бой,
		Мы приближаем победу второй.
		И тот, кто целится в нас теперь,
		В Германию правую метит, поверь.
		Тому, кто отказывается стрелять,
		Мы руку, как брату, готовы подать.
		С кем он, каждый должен решить
		О Германии речь! Мы не можем терпеть
		Чтоб под флагом ее Гитлер сеял смерть.
		Тех, кто слепая игрушка приказа,
		Мы проклянем, как чуму и проказу!
		Тот, кто с убийцей, — тот виноватый!
		Вместе с убийцей дождется расплаты!
		Есть две Германии. Солдат, докажи,
		Какою Германией ты дорожишь!
		Тот, кто трусит, медлит и ждет,
		В бесславной могиле конец свой найдет![126 - Перевод с немецкого Георгия 
Ашкинадзе — прим. ред. ]

За это время я прочел также кое-что написанное Вилли Бределем и другим членом 
комитета Фридрихом Вольфом, врачом и писателем из Штутгарта. «Твой неизвестный 
брат» Бределя открыл мне многое из истории антифашистского движения 
Сопротивления в Германии, о котором я почти ничего не знал. «Профессор Мамлок» 
Вольфа одновременно и взволновал меня, и вызвал чувство стыда. А ведь совсем 
недавно я старался убедить себя в том, что преследования евреев нацистами хотя 
и достойны сожаления, однако не перечеркивают всерьез успехов Гитлера.

Я немного знал Иоганнеса Р. Бехера по его визиту в Войково в 1943 году. С его 
творчеством я познакомился только в Луневе. Особенно полюбилось мне его 
глубокомысленное стихотворение «Где была Германия…»:

		Как много их, кто имя «немец» носит
		И по-немецки говорит… Но спросят
		Когда-нибудь: скажите, где была
		Германия в ту черную годину,
		Пред кем она свою согнула спину,
		Свою судьбу в чьи руки отдала?
		Назвать ли тех Германией мы вправе,
		Кто жег дома и землю окровавил,
		Кто, опьянев от бешенства и зла,
		Нес гибель на штыке невинным детям
		И грабил города?.. И мы ответим
		— О нет, не там Германия была!
		Но в казематах, в камерах закрытых,
		Где трупы изувеченных, убитых
		Безмолвно проклинают палачей.
		Где к правому суду взывает жалость,
		Там новая Германия рождалась.
		Там билось сердце родины моей!
		Оно стучало за стеною мшистой,
		Где коммунист плевал в лицо фашисту
		И шел на плаху, твердый, как скала.
		В немом страданье матерей немецких,
		В тоске по миру и в улыбках детских —
		Да, там моя Германия была!
		Ее мы часто видели воочью,
		Она являлась днем, являлась ночью.
		И молча пробиралась по стране.
		Она в глубинах сердца созревала,
		Жалела нас и с нами горевала,
		И нас будила в нашем долгом сне.
		Пускай еще в плену, еще в оковах —
		Она рождалась в наших смутных зовах,
		И знали мы, что день такой придет:
		Сквозь смерть и гром, не дожидаясь срока,
		Мир и свобода явятся с Востока,
		И родину получит наш народ!
		Об этом наши предки к нам взывали,
		Грядущее звало из светлой дали:
		— Вы призваны сорвать покровы тьмы!
		И не подвластны оголтелой силе,
		Германию мы в душах сохранили
		И ею были, ею стали — мы![127 - Перевод с немецкого Л. Гинзбурга. ]