После того как наша жизнь снова вошла в колею и обычная пища для разговоров 
иссякла, я пошел в библиотеку посмотреть, что там есть. Вероятно, целую 
четверть часа я перелистывал каталоги, а затем попросил для Паулюса и Шмидта 
несколько романов и книг немецких классиков. Почти все военнопленные читали 
тогда только беллетристику.

Однажды, когда я уже сделался усердным читателем библиотеки, библиотекарь 
предложил мне несколько лежавших на столе брошюр. Это были пропагандистские 
материалы, направленные против Гитлера. Я знал, что офицеры почти не читают их, 
однако все же взял несколько брошюрок в руки, прочитал названия и небольшие 
отрывки. Их язык мне не понравился. Он прямо кишел словами «фашизм», 
«империализм», «милитаризм», «реваншизм». Мне показалось, что многие положения 
были лишены доказательств. Брошюры не представляли для меня интереса, и я не 
взял их с собой. Иначе обстояло дело с книгой в голубом переплете под названием 
«Страна социализма сегодня и завтра». Она содержала доклад ЦК на XVIII съезде 
ВКП (б) от 10 марта 1939 года.

Книга захватила меня, потому что я впервые узнал из нее о структуре общества, 
об экономике и культуре в Советском Союзе. Мне приходили на ум сравнения с 
Украиной, отсталость которой я видел во время Первой мировой войны, будучи 
молодым лейтенантом, адъютантом немецкой пехотной бригады. Я решил узнать 
больше о жизни Советского Союза, вообще о социализме. Напрашивалась также мысль 
заняться произведениями Маркса и Энгельса, потому что именно в них заключаются 
теоретические основы социализма. В школе я слышал их имена в связи с революцией 
1848 года. В остальном я знал только, что Карл Маркс написал толстую книгу о 
капитале. Итак, я попросил в лагерной библиотеке дать мне «Капитал». Я читал, 
но смысла не понимал. Там встречались понятия, которых я не слыхал никогда в 
жизни. Для успешного изучения этой работы мне не хватало не только подготовки, 
но и желания. Разочарованный, я вернул книгу. С произведениями Фридриха 
Энгельса дело у меня пошло легче. Его исторические, особенно 
военно-исторические сочинения я читал с большим интересом.




Гитлер и открытки Красного Креста


Тогда я был еще далек от новой, твердой идейной точки зрения. Однако с первого 
же дня пребывания в плену я не относился к неисправимым, закоренелым 
последователям Гитлера. Я возмущался тем, что офицеры и генералы моего круга, в 
Сталинграде проклинавшие Гитлера и его систему, теперь как бы все забыли. Когда 
я однажды услышал, как два офицера приветствовали друг друга на лагерной улице 
громким и демонстративным «Хайль Гитлер!», то в первый момент был склонен 
подумать, что разум их помрачился. Однако вскоре я вынужден был убедиться, что 
многие генералы и офицеры, несмотря на поражение на Волге, остались фанатичными 
сторонниками гитлеровской войны. К ним относились генерал-полковник Гейтц и 
генерал-лейтенант Артур Шмидт, бывший начальник штаба 6-й армии. Некоторые 
столкновения, которые происходили у нас с ним за время совместной жизни, 
объяснялись его решительно положительным отношением к войне.

Моя ненависть к Гитлеру и его правительству получила новую пищу, когда я узнал, 
что фюрер запретил передавать нашим близким открытки Красного Креста, посланные 
на родину. Как счастлив я был, когда в марте 1943 года, как и другим пленным в 
лагере, мне выдали первую открытку. Значит, через несколько недель мои жена и 
дочь смогут избавиться от страшной тревоги. Говорили, что мы сможем писать 
каждый месяц. Действительно, в апреле мы получили по второй открытке для 
отправки домой.

Затем прошел слух, который меня испугал: в речи по радио Гитлер объявил 
немецкому народу, что все «сталинградцы» погибли.

Мы обратились за разъяснением к коменданту лагеря и посещавшим наш лагерь 
немецким антифашистам. С обеих сторон мы получили подтверждение того, что 
Гитлер снова предал военнослужащих 6-й армии.




В Суздальский монастырь


Уже два месяца мы жили в Красногорске. Однажды после обеда в нашем блокгаузе 
появился советский дежурный офицер с переводчиком и передал нам приказ 
начальника лагеря: «Собираться. Генералы и полковник Адам переводятся в другой 
лагерь. Тотчас же получить сухой паек».

Это было 25 апреля, в теплый весенний день. Через полчаса мы были готовы. 
Однако приказ об отправлении задерживался. День клонился к закату, когда мы с 
вещами собрались у ворот лагеря. Нас вызвали поименно, а затем у ворот мы сели