саксами для порабощения германского народа.

Я был убежден, что Германия еще не выполнила своей миссии на благо Европы и 
всего мира. Нам уже почти удалось ввести Германию в новую эпоху. Крупные 
морские 
силы в значительной степени увеличивали те средства, которые позволяли нам с 
честью поддерживать мир, а если война была неизбежна - успешно выдержать ее. 
Они 
являлись, кроме того, великим и необходимым орудием приобщения нашего народа к 
делам и духу остальной части мира. Если будущее бессилие на море еще более 
усилит наш упадок и сделает невозможным восстановление нашего государства, 
грядущие поколения, быть может, вспомнят эту мысль.

Проиграв мир и войну, погубив нашу силу и честь, виновные стоят теперь на 
развалинах и фальсифицируют историю; они отнимают у нашего бедного и 
политически 
неодаренного народа веру в себя и в закономерность его истории, хулят наше 
прежнее государство, его расцвет и достижения и в первую очередь его флот, 
который в действительности был нашим важнейшим козырем в политике последних лет.
 
Они изо всех сил стараются порвать нить, связывавшую нас с прошлым. Наше 
прежнее 
государство, конечно, нуждалось в некоторых улучшениях, однако оно обладало 
такой способностью к развитию, которой хватило бы и для новой эпохи, и для 
детей 
наших детей. Но революция выбросила за борт все то, что создало наше величие, и 

явилась величайшим преступлением против будущего нашего народа. Крах следует 
приписать не нашей прежней государственной системе, а недостаткам 
представляющих 
ее лиц. Наше общество частично погрузилось в слабодушное эпигонство; 
распространилось материалистическое мировоззрение; влияние всеобщего, равного и 

прямого избирательного права, всегда способствующего переходу власти в руки 
демагогов, уже не уравновешивалось более наличием сильного правительства или 
высшего сословия, обладавшего твердым характером. Таким образом, лица, 
представлявшие во время войны государство в правительстве, бундесрате и 
рейхстаге, оказались не на высоте положения. Если бы хоть один из 
законодательных факторов функционировал правильно, над нами никогда бы не 
разразилось такое страшное бедствие.

Враг поставил во главе управления диктаторов, которые в случае нужды железной 
рукой поддерживали волю народа к победе и уничтожению Германии. Наше же 
государственное руководство сознательно позволило спокойно развиваться процессу 

внутреннего разложения в самый опасный для Германии час, когда все мысли и 
сердца должны были быть направлены против внешнего врага. Дурные инстинкты 
нашего народа были обострены тем разлагающим, негерманским духом, который 
постепенно возобладал в нем и ныне проникает решительно во все, поскольку 
германизм, очевидно, еще не в состоянии противостоять ему. Наша демократия не 
доросла до понимания целого, до понимания государства во всей его совокупности.

Новая эра начала свое господство с того, что в дополнение ко всем несчастьям 
нашего народа отняла у него честь, отдала его на позор всему миру и позволила 
нашим врагам беспощадно уничтожить нас, ибо теперь они могли внушить всему 
свету 
и более благородным элементам собственного населения, что мы являемся 
преступниками и не заслуживаем иного обращения. Печальным примером изменения 
отношения к нам является в моих глазах поведение адмирала Битти. 28 августа 
1914 
года он дал такой сигнал спасенным с погибшего "Майнца" офицерам и матросам: Я 
горжусь тем, что могу приветствовать столь отважных людей на борту моего 
корабля. В ноябре 1918 года он дал следующий приказ своему экипажу перед 
встречей с германскими моряками, сдававшими свои корабли англичанам: Не 
забывайте, что наши враги - презренные скоты.

Хотя я и опасаюсь, что Германия пропустила последний срок, когда она могла 
возвыситься до положения мировой державы, она все же сможет с честью подняться 
к 
новой жизни из трясины распущенности, в которой она находится, но лишь в том 
случае, если вовремя осознает значение сил, создавших ее величие. Лично я не 
думаю сейчас, что это может иметь место в рамках республики; для этого нам не 
хватает многих качеств, которые приписывались людям Рютли{235}; к этому 
присоединяется наше тяжелое географическое положение, постоянный приток 
негерманских элементов и вероисповедный раскол. Все это порождает для 
германского государства необходимость в регуляторе в форме монархической власти.
 
Какую бы принципиальную позицию мы ни занимали в вопросе о конституции, перерыв 

в нашем историческом развитии является методической ошибкой. Великие деяния