поддержанных 
танками и артиллерией. Разведка прошла хорошо и подтвердила наше мнение о том, 
что 
русских без большого труда можно было бы отбросить к реке Серет и тем самым 
предотвратить их наступление. К сожалению, мы не имели права выходить за рамки 
поставленных задач. 
   Тем временем на центральном участке общего фронта развертывались 
малоприятные 
события. 22 июня Красная Армия отметила третью годовщину нашего вторжения в 
Россию началом наступления четырех фронтов (146 стрелковых дивизий и 43 
танковые 
бригады) на фронте шириной 500 км, проходившем широкой дугой от Мозыря на 
Припяти 
до Полоцка на Западной Двине. Командующий группой армий "Центр" фельдмаршал Буш 

хорошо понимал, что ждет его войска в случае успеха русских, и потребовал 
разрешения 
отойти на рубеж реки Березина, чтобы свести на нет всю тщательную подготовку 
русских. 
Гитлер, как обычно, запретил отход, и несчастные соединения группы армий 
"Центр", 
оборонявшиеся на чрезвычайно растянутом фронте, оказались фактически 
изолированными друг от друга еще до наступления русских{242}. 26 июня мы 
оставили 
Витебск, 27 - Оршу, 28 - Могилев, а 29 июня был взят Бобруйск. Большие группы 
немецких войск оказались в окружении, а наши потери пленными вскоре превысили 
80 
тыс. человек. 1 июля русским удалось форсировать Березину, и 3 июля их 
передовые 
части ворвались в столицу Белоруссии Минск. Вслед за этим танки маршала 
Ротмистрова 
вышли на равнины северной части Польши. Генерал Гудериан пишет о них: "Они 
устремились вперед, и, казалось, уже ничто не сможет их остановить"{243}. 
Двадцать 
пять немецких дивизий перестали существовать. К 13 июля русские овладели 
Вильнюсом 
и Пинском и достигли окраин Каунаса и Гродно. Теперь они находились всего в 
каких-
нибудь 150 км от германской границы. Создалась "реальная угроза прорыва русских 
в 
Восточную Пруссию, как следствие их успешного продвижения и отсутствия у нас 
резервов"{244}. Именно этот момент был выбран маршалом Коневым для начала 
нового 
наступления в Галиции. 
   Первую половину июля 48-й танковый корпус был занят подготовкой к нанесению 
удара 
по русским войскам, но наша задача осложнялась непреклонностью фельдмаршала 
Моделя. В группе армий "Северная Украина" было принято следующее правило: 
"Передовые позиции должны удерживаться любой ценой, артиллерия и танки должны 
располагаться в глубине обороны равномерно по всему фронту; если противнику 
удастся 
прорваться, он должен везде встречать препятствия". 
   Генерал Бальк придерживался иного взгляда: по его; мнению, на передовой 
позиции 
должно было находиться только боевое охранение, и главную полосу обороны 
следовало 
создавать далеко за передовой позицией, вне зоны действительного огня 
артиллерии 
противника. Размещение основных сил пехоты на переднем крае обороны ведет к 
тому, 
что они попадают под интенсивный огонь русской артиллерии. Приказы группы армий 

"Северная Украина" требовали, чтобы в ночное время на переднем крае находились 
все 
войска, а на рассвете основная масса пехотных частей отводилась в тыл. Подобные 

требования приводили лишь к тому, что войска изматывались еще до начала боевых 
действий. Помимо этого, Бальк считал ошибочным распределение артиллерии и 
противотанковых средств равномерно по всему фронту обороны, так как это лишает 
возможности использовать сосредоточенный огонь. Мы предлагали свести артиллерию 
в 
группы, а из самоходных и противотанковых орудий создать подвижные резервы. 
Самым 
важным было, однако, иметь эшелонированную в глубину позицию боевого охранения, 
а 
на удалении 5 - 6 км от нее организовать основную, хорошо замаскированную 
полосу 
обороны. 
   Все это приводило к серьезным спорам с командованием группы армий "Северная 
Украина", но постепенно нам удалось убедить их. До наступления русских мы