предместье крупного города Житомир. Широкий и глубокий клин, вбитый русскими в 
немецкую оборону, грозил отсечь группу армий "Юг" от группы армий "Центр", 
поэтому 
необходимо было принимать срочные контрмеры (см. схему 46). 
   6 ноября Манштейн решил сосредоточить все наличные танковые дивизии в районе 

Фастов, Житомир с целью нанесения удара на Киев, и 48-му танковому корпусу было 

приказано без задержки переместить свой командный пункт южнее Фастова. 7 ноября 
я 
развернул наш командный пункту Белой Церкви, примерно в 25 км южнее Фастова. 
Теперь мы были подчинены 4-й танковой армии. В нашу задачу входило создание 
проходящего через Фастов оборонительного рубежа с целью прикрыть сосредоточение 

танковых дивизий. Но русские не дали нам времени этого сделать. Фастов, 
гарнизон 
которого состоял из двух батальонов войск охраны тыла{220} и одного батальона, 
сформированного из возвращающихся из отпуска солдат, был захвачен противником 
вечером 7 ноября. К сожалению, в бой под Фастовом преждевременно была введена 
25-я 
танковая дивизия. История этой дивизии очень печальна. Она была сформирована в 
Норвегии и с августа 1943 года проходила подготовку во Франции. Дивизия была 
совершенно не готова к боевым действиям, но, несмотря на совет генерала 
Гу-дериана, 
генерал-инспектора бронетанковых войск, была переброшена на Украину и введена в 
бой. 
Положение усложнялось еще и тем, что по указанию группы армий "Юг" весь 
колесный 
транспорт дивизии должен был выгрузиться в районе рердичева, а танки - в 
Кировограде, 
то есть почти в 200 км юго-во-сточнее. Учитывая создавшуюся критическую 
обстановку 
западнее Киева, командование группы армий "Юг" решило сразу после выгрузки 
направить всю технику на колесном ходу в район боевых действий. Вечером 6 
ноября 
дивизия получила приказ командующего 4-й танковой армией с максимальной 
быстротой 
совершить марш к Фастову и удержать его "любой ценой" совместными усилиями с 
полком танковой дивизии СС "Рейх", причем танковый полк 25-й дивизии мог 
прибыть 
лишь через несколько дней. 
   Подобные приказы и распоряжения потребовали бы даже от очень опытной дивизии 
и 
ее штаба чрезмерного напряжения сил, а для неподготовденных частей они были 
просто 
пагубными. Днем 7 ноября передовой отряд 146-го мотострелкового полка встретил 
южнее Фастова русские танки Т-34 и обратился в паническое бегство. В страшном 
беспорядке эти необстрелянные части бежали, и хотя командир дивизии генерал 
Шелл 
лично навел порядок и собрал свои части, им с большим трудом удалось оторваться 
от 
русских, уничтоживших почти весь их транспорт. Днем 8 ноября фон Шелл прибыл в 
наш 
штаб под Белой Церковью, а его дивизия перешла в наше подчинение. 
   9 ноября танковый полк этой дивизии прибыл из Кировограда вместе с первым 
офицером штаба дивизии майором графом Пюклером, моим старым другом, с которым я 

служил еще в 7-м кавалерийском полку. 25-я танковая дивизия получила теперь 
приказ 
сделать все возможное, чтобы задержать русских, наступающих на юг и юго-запад. 
Благодаря умелому руководству генерала фон Шелла дивизия продвинулась до 
восточной 
окраины Фастова, где была остановлена намного превосходящими силами русских. 
Эти 
действия позволили выиграть время для сосредоточения танков и подготовки 
решительной контратаки. К сожалению, 25-я танковая дивизия понесла настолько 
тяжелые потери в личном составе и технике, что в течение нескольких недель не 
могла 
использоваться ни в каких наступательных действиях. Опыт 25-й танковой дивизии 
еще 
раз показал, что в боях против русских закаленные части могут добиться 
преимущества 
искусным маневрированием, в то время как плохо подготовленные войска имеют 
небольшие шансы на успех{221}. 
   В это время верховное командование изучало создавшееся в районе Киева 
положение и 
поспешно подтягивало подкрепления из Италии и с Запада. Генерал Гудериан очень 
хорошо излагает стратегическую обстановку{222}: 
   "Гитлер решил начать контрнаступление. Следуя своей скверной привычке, он 
хотел