двигаться по заранее подготовленным коридорам. Все препятствия прикрывались 
огнем - 
обычная тактическая мера предосторожности, которой, к сожалению, слишком часто 
пренебрегали. 
   О готовящемся наступлении ясно свидетельствовало то "обстоятельство, что 
противник 
неоднократно проводил значительными силами разведку боем. Русские прорыли 
траншеи 
от своего рубежа по направлению к нашим позициям с тем, чтобы пехота могла 
одним 
броском достичь нашего переднего края. Кроме того, увеличилось число 
перебежчиков. 
Ночная воздушная разведка установила интенсивное движение моторизованных колонн 
в 
направлении плацдарма, а аэрофотосъемка позволила выявить большое количество 
новых 
артиллерийских позиций. Самым лучшим и надежным источником информации была 
наша радиоразведка, а на последнем этапе подготовки, накануне наступления, 
когда 
русская артиллерия начала пристрелку, мы получили ценные данные и от 
подразделений 
АИР{219}. 
   В 6 час. 30 мин. 16 октября русские атаковали позиции 48-го танкового 
корпуса. В это 
время я находился на одном из передовых наблюдательных пунктов 19-й танковой 
дивизии и был вынужден оставаться там в течение целых двух часов. 
Артиллерийская 
подготовка была действительно очень сильной. Передвигаться было совершенно 
невозможно, так как по участку в один километр-вели огонь до 290 орудий, причем 
за два 
часа русские израсходовали полуто-радневную норму снарядов. В глубину 
артиллерия 
подавляла оборону до командных пунктов дивизий включительно. Боевые порядки 
двух 
дивизий, оборонявшихся в первом эшелоне, обстреливались с такой интенсивностью, 
что 
было совершенно невозможно определить направление главного удара русских. 
Некоторые орудия вели огонь прямой наводкой с открытых огневых позиций. После 
двухчасовой артиллерийской обработки местность, на которой оборонялись наши 
войска, 
напоминала собой перепаханное поле; многие огневые средства оказались 
выведенными 
из строя, несмотря на то, что они были хорошо укрыты в окопах. Внезапно русская 
пехота 
с танками, двигаясь плотными цепями за огневым валом, атаковала на узком фронте 
наши 
позиции.  
   Многочисленные самолеты русских на бреющем полете атаковали уцелевшие 
опорные 
пункты. Атака русской пехоты представляет собой страшное зрелище: на вас 
надвигаются 
длинные серые цепи дико кричащих солдат, и чтобы выдержать это испытание, 
обороняющимся нужны стальные нервы. В отражении таких атак огромное значение 
имеет дисциплина огня. Вначале русским удалось вклиниться в нашу оборону, но во 

второй половине дня танки, которые держались нами в резерве, сумели до 
некоторой 
степени восстановить положение. В результате мы отошли всего километра на 
полтора. 
   В последующие дни атаки русских повторялись с неослабевающей силой. Дивизии, 

пострадавшие от нашего огня, были отведены, и в бой брошены свежие соединения. 
И 
снова волна за волной русская пехота упрямо бросалась в атаку, но каждый раз 
откатывалась назад, понеся огромные потери. На нашей стороне основную тяжесть 
боя 
выносили на своих плечах артиллерия и танки. Мы обладали гибкой системой огня, 
позволяющей нам обеспечить сосредоточенный огонь там, где это было наиболее 
необходимо, а также наносить удары по скоплениям русской пехоты на исходных 
рубежах. Где бы русским ни удавалось совершить глубокое вклинение, оно -ыстро 
локализовалось, а через несколько часов наши танки контратаковали фланги 
образовавшегося выступа. Сражение длилось больше недели, и 48-й танковый корпус 

начал ослабевать. Тогда армия подтянула на угрожаемый участок свой последний 
резерв - 
3-ю танковую дивизию. 
   В это время командир 48-го танкового корпуса генерал фон Кнобельсдорф 
находился в 
отпуске, и его замещал генерал Хольтиц. Почти все свое время он проводил на 
передовых