армии в состав группы армий "А" для защиты границ Румынии. После снятия с 
фронта 
своей армии венгры оставили несколько дивизий в рейхскомиссариате Украины. 
Однако 
им было дано строгое указание не участвовать в боевых действиях против Советов! 
Мы 
вынуждены были с приближением фронта своевременно отводить венгров назад. Их 
задачи ограничивались охраной железных и шоссейных дорог от партизан в тыловых 
районах. 
Теперь, однако, и для венгров наступил критический момент. Мы не могли обойтись 
без 
находившейся в самой Венгрии боеспособной венгерской армии для защиты Карпат и 
района севернее [635] их вплоть до Днестра. Но к этому времени позиция 
венгерского 
правительства стала весьма сомнительной. Во всяком случае, 15 марта к нам 
прибыл 
посланный ОКХ генерал Линдеман, привезший с собой на случай измены венгерского 
правительства инструкции о быстром разоружении находившихся за нашим фронтом 
венгерских сил. К счастью, нам не пришлось выполнять эту задачу. После визита 
регента 
Хорти в Оберзальцберг нам была подчинена 23 марта 1 венгерская армия в составе 
двух 
корпусов, каждый из которых насчитывал свыше четырех пехотных дивизий и одной 
мотопехотной дивизии. Однако их предстояло еще только привести в 
мобилизационную 
готовность! Кроме того, вооружение венгров не было достаточным и не отвечало 
требованиям, предъявляемым к соединениям, ведущим борьбу с советскими танковыми 

войсками. Во всяком случае, можно было надеяться, что эти силы будут в 
состоянии 
сдерживать натиск Советов в Карпатах. В горах ведь русские могут применять свои 
танки 
только в очень ограниченных масштабах. Эта надежда подкреплялась воспоминаниями 
о 
том, как в Первую Мировую войну венгерский гонвед успешно оборонял от русских 
перевалы через Карпаты. Предпосылкой для этого было, конечно, энергичное 
руководство 
войсками со стороны венгров. Однако визит венгерского генерала Лакатоша (если я 
не 
ошибаюсь, начальника Генерального штаба или военного министра) и командующего 1 

венгерской армией 28 марта не оставил у нас особенно ободряющего впечатления. 
Оба 
генерала, выслушав наши требования, заявили, что их войска еще не готовы (в 
марте 1944 
года!) и что у них имеется недостаток в противотанковых средствах. Было ясно, 
что 
некоторые высокопоставленные венгерские командные инстанции не хотят энергично 
защищать границы своей родины. Чего они могли ожидать от Советов? 
Уже вечером 19 марта мне сообщили в Оберзальцберг, что обстановка снова 
ухудшилась. 
Оказалось, что 8 армия, несмотря на то, что она бросила все силы, которые ей 
удалось 
высвободить, на свой левый фланг, не смогла предотвратить его охвата с запада, 
в 
результате чего ей здесь пришлось отойти на юг. Необходимый в этом случае выход 
- 
переброска на этот участок сил 6 армии, которую следовало тут же снять с 
занимаемого 
ею участка фронта, - был невыполним из-за того, что Гитлер все еще не давал на 
это 
согласия. Оставалось лишь просить маршала Антонеску, чтобы он предоставил 
румынские силы уже сейчас, и таким образом продлить фронт 8 армии на 
северо-запад. 
Он сам предусматривал ввести их в бой только в том случае, когда возникнет 
необходимость оборонять Прут. 
Наряду с обострением обстановки на фронте 8 армии еще более угрожающее 
положение 
возникло на северном фланге группы армий. [636] 
Первая танковая армия занимала здесь, после того как ее правый фланг не смог 
закрепиться на Буге, позиции, обращенные фронтом на северо-восток и проходившие 
от 
Днестра (северо-западнее Могилева-Подольского) примерно до Збруча, по которому 
проходила польская граница{77}. 
К западу от этого района 4 танковой армии, как уже говорилось выше, удалось, 
нанеся 
контрудар вновь прибывшими дивизиями, временно восстановить положение в районе 
восточнее Тернополя. 
Двадцатого марта, однако, противнику, сосредоточившему для этого две танковые 
армии