| |
Гитлеру, однако, еще, видно, никогда не приходилось выслушивать реплики во
время
своей речи, которую он произносил как глава государства, а в данном случае и
как
Верховный главнокомандующий. Годы, когда он слышал реплики на собраниях, были
далеко позади. Он явно потерял нить речи и громко крикнул мне, хотя я и сидел
всего
лишь в нескольких шагах от него: "Я благодарю вас, фельдмаршал фон Манштейн".
На
этом он довольно неожиданно оборвал свою речь.
Когда я пил чай у генерала Цейтцлера, раздался телефонный звонок и мне передали,
что
Гитлер хочет со мной говорить в присутствии Кейтеля. Он принял меня со словами:
"Господин фельдмаршал, я запрещаю перебивать меня во время речи, которую я
держу
перед генералами. Очевидно, вы сами не позволили бы делать это своим
подчиненным".
По поводу последнего замечания мне нечего было сказать. Я принял слова Гитлера
к
сведению. Но затем он, очевидно, будучи очень рассерженным, допустил ошибку. Он
продолжал: "Впрочем, вы прислали мне несколько дней назад докладную записку об
обстановке. Она, очевидно, имеет назначение, попав в журнал боевых действий,
когда-
нибудь позже оправдать вас перед историей". Это уже было слишком. Я возразил:
"Письма, которые я направляю лично вам, естественно, не фиксируются в журнале
боевых действий. Это письмо я направил с курьером через начальника Генерального
штаба. Я попрошу меня извинить, если я сейчас употреблю английское слово. По
поводу
ваших слов я могу лишь сказать: "Я - джентльмен"". Молчание. После паузы Гитлер
сказал: "Благодарю вас". Во время вечернего разбора обстановки, [612] на
который меня
специально вызвали, Гитлер по отношению ко мне вел себя снова очень любезно. Он
пожелал даже услышать мой совет относительно возможности обороны Крыма, о
которой
докладывал ему присутствовавший при этом командующий 17 армией генерал Енике.
Однако я был уверен, что он не простил мне моего ответа. Впрочем, были вещи,
которые
меня тогда больше беспокоили, чем то, как ко мне относится Верховный
главнокомандующий. В течение февраля в центре нашего внимания находились три
участка, которые именовались Никополь, Черкассы и Ровно.
Потеря Никополя
Со второго февраля 6 армия по приказу Гитлера снова перешла в подчинение группы
армий "А". Интересно, какое объяснение дал по этому поводу генералу Цейтцлеру
Гитлер. Он хотел перебросить из состава этой армии две дивизии в Крым, который
тогда
уже можно было считать потерянным. Переподчинение 6 армии группе армий "А" он
обосновал тем, что он не получил бы этих двух дивизий от группы армий "Юг"!
Для командования группы армий "Юг" передача 6 армии в некоторой степени
облегчала
положение. У нас и без того хватало забот! Хотя мы теряли с этой армией
резервуар сил,
из которого, имея разрешение своевременно вывести эту армию из восточной части
Днепровской дуги и с никопольского плацдарма, могли бы черпать резервы. Однако
именно этого не допускал Гитлер. Теперь под натиском противника он вынужден был
отдать эти районы.
Тридцать первого января начались новые мощные атаки противника на северном
участке
6 армии восточнее Кривого Рога, а также с юга на никопольский плацдарм. Они
привели
к вклинению противника на последнем направлении. После трехдневных боев
противнику удалось осуществить прорыв крупными силами и на северном участке 6
армии. Здесь понес большие потери 30 ак, против которого действовали 12 сд и 2
тк, хотя
соотношение сил по количеству дивизий составляло лишь 2:1 в пользу противника.
Первую позицию корпуса занимали шесть дивизий и вторую позицию - две танковые
дивизии. Но эти дивизии ввиду недостаточного пополнения людьми и техникой
представляли собой лишь боевые группы. В обеих дивизиях к тому времени было
всего
пять исправных танков! Должен же был, наконец, наступить такой момент, когда
храбрые
войска в результате непрерывного перенапряжения исчерпают свои силы.
Так как в это время 6 армия уже вышла из подчинения группе армий "Юг", я не
могу
|
|
