укрепленную систему обороны противника. В его аргументах большую роль играли 
донесения о чрезвычайном усилении противотанковой обороны противника, особенно 
вследствие введения новых противотанковых ружей, против которых наши танки T-IV 
не 
могли устоять. Для порученной ему операции по прорыву он с самого начала 
потребовал 
поэтому 6 дней. 
Доклад Моделя явно произвел сильное впечатление на [501] Гитлера. Он стал 
опасаться, 
что наше наступление не будет проведено быстро или, по крайней мере, так быстро,
 
чтобы успешно осуществить окружение крупных сил противника. После этого доклада 
он 
признал необходимым усилить наши танковые части. Он пообещал к 10 июня 
перебросить к нам значительное количество танков типа "тигр" и "пантера", 
штурмовых 
орудий, а также батальон сверхтяжелых танков типа "фердинанд" (системы Порше, 
оказавшейся потом непригодной). Кроме того, танки Т-IV и штурмовые орудия 
должны 
были получить дополнительные экраны для усиления броневой защиты, чтобы они 
могли 
противостоять новым советским ПТР. В целом Гитлер предполагал приблизительно 
удвоить численность наших танков. 
Сначала он хотел, однако, выслушать мнение обоих командующих относительно 
отсрочки 
операции "Цитадель". Оба высказались против нее, это мнение разделял и 
начальник 
Генерального Штаба генерал Цейтцлер. 
Фельдмаршал фон Клюге, который явно чувствовал себя обойденным при этом 
непосредственном докладе Моделя, заявил в свойственной ему резкой форме, что 
данные 
Моделя о том, что глубина позиций противника достигает 20 км, преувеличены. На 
аэрофотоснимках, по его мнению, были зафиксированы только уже развалившиеся от 
прежних боев окопы. Затем фельдмаршал указал на то, что при дальнейшей отсрочке 
мы 
упустим инициативу. Это может привести к тому, что мы будем вынуждены снять 
части с 
фронта "Цитадель". Здесь он имел, вероятно, в виду в первую очередь опасное 
положение 
на Орловской дуге. 
Я также высказался против предложенной Гитлером отсрочки по двум причинам. То 
пополнение танками, которое мы получим, будет, видимо, более чем компенсировано 

увеличением танков на советской стороне. Ежемесячный выпуск танков составлял у 
противника не менее 1500 единиц. Кроме того, дальнейшее ожидание приведет к 
тому, 
что советские части после потерь в зимнюю кампанию и после недавних поражений, 
сильно повлиявших на моральный дух и боевые качества вражеских соединений, 
вновь 
обретут свою ударную силу. Наконец, укрепление вражеских позиций будет 
продолжаться 
с все большей интенсивностью. 
Против отсрочки операции "Цитадель" говорил также и тот факт, что это 
значительно 
увеличило бы опасность в полосе обороны группы. Сейчас противник еще не готов к 

наступлению на Донце и Миусе. Но в июне он сможет это сделать. [502] 
Особо я указал на то, что решение всего вопроса определяется в значительной 
мере общей 
обстановкой. 
В случае отсрочки операции "Цитадель" и возможной скорой потери Туниса 
создастся 
опасность того, что начало операции "Цитадель" совпадет с высадкой противника 
на 
континенте, и мы будем вынуждены тогда сражаться на два фронта. 
Как бы ни было заманчиво дальнейшее усиление наших танковых частей, все же, по 
моему мнению, надо было придерживаться назначенного срока. В случае отсрочки 
группе 
потребуется наряду с увеличением танков и увеличение количества пехотных 
дивизий для 
преодоления системы обороны противника. 
Я закончил свое высказывание тем, что "Цитадель" не будет легким предприятием, 
что 
нужно, однако, сохранить намеченный срок начала операции и, подобно всаднику, 
первому "перенести свое сердце через препятствие". Это сравнение, как мне 
вскоре стало 
ясно, Гитлер, не ценивший ни лошадей, ни всадников, не мог одобрить. 
Начальник Генерального Штаба ВВС присоединился к мнению обоих командующих, 
заявив, что с точки зрения авиации отсрочка операции "Цитадель" не дает никаких 
выгод.