участках итальянской и венгерской армий, чтобы в результате широкой единой 
наступательной операции с самого начала попытаться отрезать немецкие [481] 
части у 
Ростова или у Азовского моря. Очевидно, для этого не хватало наличной 
артиллерии. 
Поэтому Советское командование планировало прорывы по очереди. Может быть, 
транспорт не позволял осуществлять одновременно переброску и снабжение всех 
наступающих сил. 
Все же неожиданно быстрый и полный выход из строя на немецком фронте союзных 
армий сильно компенсировал Советам недостатки этого чередования во времени трех 

прорывов. И если, несмотря на это, Советскому командованию не удалось достичь 
этой 
близкой цели - отсечения немецкого южного фланга на нижнем Дону, у Азовского 
моря 
или, в конце концов, у Днепра, то причиной этому было не то, что их наступление 

проходило на большом пространстве. Расстояния до важнейших пунктов, которые 
должны 
были пройти советские ударные группы, не были очень уж большими, если учитывать 

возможности ведения современной войны. Немецкие резервы, которые могли быть 
брошены в бой, не были достаточно сильны для того, чтобы остановить советское 
наступление, которому суждено было окончиться серьезным поражением русских, 
перед 
решающей целью. 
Более того, надо сказать, что Советское командование не смогло - за исключением 

Сталинграда - сосредоточивать на решающих участках крупные и одновременно 
достаточно подвижные силы. 
В первой фазе зимней кампании оно, несомненно, сосредоточило превосходящие силы 

против 6 армии, чтобы не выпустить эту добычу из рук. Но из-за этого оно 
упустило 
возможность перерезать коммуникации немецкого южного фланга на нижнем Дону. 
Силы, действовавшие на Чирском фронте, были велики, но отсутствовал единый план 

действий. После прорыва фронта итальянской армии Советское командование также 
не 
сумело бросить все силы для форсирования Донца и выхода к Ростову. Оно, конечно,
 
опасалось, что при таком ударе с далеко идущими целями его войска сами будут 
атакованы с фланга. От этого удара оно могло себя обеспечить в результате 
своего 
последующего наступления на венгерском фронте. Конечно, это риск. Но без 
подобного 
риска нельзя было быстро достичь решающего успеха, что в данном случае было 
главным. 
Но и после успешного прорыва фронта венгерской армии, создавшего брешь на 
немецком 
фронте от Донца до Воронежа, Советское командование не смогло организовать 
быстрый 
и достаточно сильный прорыв на решающем направлении, а именно, к переправам 
через 
Днепр. Вместо того чтобы бросить все силы для достижения этого успеха и 
удовлетвориться [482] прикрытием наступления с запада одной сосредоточенной 
ударной 
группой, оно распыляло свои силы, нанося удары в разных направлениях - через 
Курск 
на Ахтырку, Полтаву, на Днепр и по рубежу Донца на участке Славянск, Лисичанск, 

Ворошиловград. Этим оно дало возможность немецкому командованию создать, в 
конце 
концов, превосходящие силы на решающих участках благодаря переброске сил с 
восточного фланга на западный и получению подкреплений. До сих пор немецкой 
армии 
удавалось своевременно выйти из петли, хотя слишком длительное удерживание 
Кавказского фронта и медленный отход группы "А" давали противнику шансы 
разгромить нас. 
Шлиффен однажды сказал, что в достижение военного успеха в сражении и кампании 
вносят свой вклад обе партии - победитель и побежденный. Выше я ясно 
охарактеризовал то участие, которое принимало немецкое Главное командование в 
потере 6 армии и вообще в кризисе на южном крыле Восточного фронта, возникшем 
зимой 1942/43г. 
Поэтому справедливость требует охарактеризовать также то участие, которое 
приняла 
немецкая армия в последнем успехе - в срыве окружения немецкого южного фланга. 
По этому поводу можно сказать только одно: группа армий не смогла бы в конечном 

счете нанести поражение противнику, если бы немецкие войска и их командиры не