мною 
порядке. Он не хотел верить, что в районе между 1 танковой армией и группой 
Ланца 
наступают действительно крупные силы противника. Он боялся, что войска, которые 

примут участие в планируемой мною в районе между Днепром и Донцом операции, 
завязнут в грязи. Так как уже приближалась весна, то такая возможность 
существовала. Но 
главной причиной отклонения Гитлером этого плана было его желание как можно 
быстрее, во что бы то ни стало возвратить Харьков, что он надеялся сделать, 
когда будет 
полностью укомплектован танковый корпус СС. Фактически обстановка была такова, 
что 
удар в направлении на Харьков предполагал предварительное устранение опасности 
для 
переправ через Днепр. Без обеспеченных переправ через Днепр 1 танковая армия и 
группа 
Голлидта были бы "нежизнеспособными". Кроме того, удар на Харьков требовал 
участия, 
по меньшей мере, части сил 4 танковой армии. Наконец, было ясно, что в случае, 
если 
распутица приостановит операции, то это должно произойти раньше в районе между 
Донцом и Днепром, а не в районе Харькова и севернее его. Можно было надеяться, 
что 
после разгрома противника, наступающего между 1 танковой армией и группой Ланца,
 
можно [467] будет нанести удар на Харьков. С другой стороны, было более чем 
сомнительно, удастся ли провести первую операцию только после второй. В этом 
случае 
даже после победы у Харькова связь правого фланга и центра группы по Днепру 
могла бы 
быть перерезана - положение, которое нельзя было выдержать в длительный период 
распутицы, продолжающейся несколько недель. 
Упорство, с которым Гитлер всегда отстаивал свое мнение, естественно, вновь 
привело к 
бесконечной дискуссии. Я положил конец этой дискуссии, сказав, что танковый 
корпус 
СС должен быть в любом случае сначала сосредоточен на шоссе Харьков - 
Красноград. 
Это могло быть сделано самое раннее 19 февраля. Поэтому только тогда можно было 

окончательно решить - выступать на север или на юг. Эта оттяжка решения вопроса 

удалась мне благодаря выставленному мною аргументу, что до 19 февраля нельзя 
рассчитывать на 4 танковую армию. Я, очевидно, также правильно полагал, что ход 

событий, которые теперь сам Гитлер близко наблюдал, заставит его согласиться со 
мной. 
18 февраля я вновь доклады вал Гитлеру. Противник крупными силами наступал на 
рубеже Миуса. Во многих местах он прорвал еще не укрепленные позиции группы 
Голлидта. Нам также не удалось пока еще уничтожить окруженный за этим фронтом у 

Дебальцево кавалерийский корпус противника. Я доложил Гитлеру, что, несмотря на 
это, 
по-прежнему существует срочная необходимость отвести мотосоединения с этого 
фланга 
на западный фланг, хотя это в данный момент и невозможно. Механизированный 
корпус 
противника, находящийся у Гришино глубоко во фланге 1 танковой армии, также еще 
не 
был уничтожен, и действовавшие там наши силы еще не освободились. 
Мы уже получили, однако, неопровержимые данные о том, что в бреши между 1 
танковой 
армией и группой Ланца противник действительно наступал крупными силами на 
переправы через Днепр. 267 сд противника была отмечена южнее Краснограда. 
Силами 
35 гвардейской дивизии, в составе которой действовал танковый батальон, 
противник 
занял Павлоград. Находившаяся там одна итальянская дивизия (остаток бывшей 
итальянской армии) быстро покинула город при приближении противника. 
Группа Ланца сообщила, что выгруженные в Киеве моторизованные части танковой 
дивизии СС "Тотенкопф" застряли в грязи между Клевом и Полтавой. Удар на север 
с 
целью овладения Харьковом, который так настойчиво планировал Гитлер, стал 
теперь 
невозможным. [468] Если танковый корпус СС без дивизии "Тотенкопф" не смог 
удержать Харькова, то без дивизии, срок боеготовности которой нельзя было 
предвидеть, 
он еще менее был в состоянии вновь овладеть им. Теперь можно было планировать 
только