| |
прорывах
на Донском фронте. Но ее явно было недостаточно, чтобы снабдить все дивизии
моторизованной артиллерией. При обсуждении вопроса о военно-экономическом
значении Донбасса Гитлер имел возможность показать свои действительно
удивительные
знания и память относительно цифр производства, технических данных вооружения и
т.д.
В дискуссии, в которой Гитлер стоял на той точке зрения, что оставление
Донбасса -
всего или его части - будет означать ощутительную потерю для нашей военной
экономики и одновременно решающий выигрыш для русских, а я настаивал на
оперативной необходимости выравнивания фронта до Миуса, у меня остался, наконец,
только один козырь. Незадолго до моего вылета в Летцен (Гижицко) у меня в штабе
был
председатель президиума имперского объединения угля Пауль Плейгер. Я его
спрашивал
о действительном значении Донбасса для нашей военной промышленности и для
промышленности противника. Он мне сказал, что владение угольным районом Шахты,
то
есть той частью Донбасса, которая лежала восточнее Миуса, не имеет решающего
значения. Добываемый там уголь негоден ни для коксования, ни для наших
паровозов.
Этому возражению с точки зрения военной экономики Гитлер ничего уж не мог
противопоставить!
Но если кто-нибудь подумает, что Гитлер был бит этим аргументом, тот
недооценивает
упорства этого человека. Он, наконец, сослался на погоду, чтобы, по крайней
мере,
добиться отсрочки эвакуации войск с дуги Дон - Донец. Действительно, в эти дни
необычно рано для южной России период холодов сменился оттепелью. Ледяная
дорога
через бухту Таганрога стала уже почти непригодной. Хотя Дон и Донец были еще
покрыты льдом, но в любой момент было возможно, что лед в связи с
продолжающейся
оттепелью вскроется. Гитлер красноречиво описывал мне, что, может быть, через
несколько дней широкая долина Дона станет непреодолимым препятствием,
вследствие
чего противник до начала лета не предпримет никакого наступления. С другой
стороны,
наша 4 танковая армия по дороге на запад завязнет в грязи. Я должен поэтому, по
крайней
мере, ждать. [456]
Но когда я остался при своем мнении и заявил, что я не могу ставить судьбу
своей группы
в зависимость от надежды на преждевременную оттепель, Гитлер, наконец, дал
согласие
на сокращение восточного участка группы до рубежа Миуса. Наша беседа, включая
обсуждение и организационных вопросов, длилась с 17 до 21 часа, то есть 4 часа.
Насколько упорно он держался своего мнения, показывает небольшой штрих при
нашем
расставании. После того как он окончательно согласился с моим оперативным
планом,
когда я уже покидал комнату, он позвал меня обратно. Он сказал, что, конечно,
не
намерен что-нибудь менять в принятом уже решении. Но он очень настойчиво просил
меня подумать, не смогу ли я все-таки немного подождать. Может быть, вскрытие
льда на
Дону позволит сохранить дугу Дон - Донец. Но мое решение было твердо. Я ему
сказал,
что издам приказ на следующий день после моего возвращения, если обстановка не
заставит это сделать немедленно.
Я так подробно остановился на этой беседе с Гитлером не только потому, что она
была
решающей для исхода этой зимней кампании, но и потому, что она кажется мне
типичной
для позиции Гитлера и показывает, как было трудно добиться его согласия на то,
что не
соответствует его желаниям.
Ошибочно полагать, что с получением согласия Гитлера на оставление восточной
части
Донбасса и с уже возможной теперь переброской 4 танковой армии на западный
фланг
был уже ликвидирован фактический кризис на южном фланге армии. Переброска 4
танковой армии с восточного на западный фланг ввиду большого расстояния и
состояния
дорог должна была продлиться около двух недель. Было еще неясно, достигнет ли
группа
|
|
