| |
различных пунктах в тылу противника и дало разведывательной авиации задание
разыскивать подобные группы. Но ни одна такая группа не достигла нашего
переднего
края и не была обнаружена авиацией.
Во всяком случае, радиограмма генерал-полковника Паулюса свидетельствует о том,
что,
по крайней мере, те из солдат [401] храброй армии, которые еще сохранили
остатки сил,
не потеряли воли к сопротивлению. Штабу группы армий было известно также, что в
первую очередь молодые офицеры и солдаты, способные еще сражаться, были полны
решимости, несмотря ни на что, в последний момент предпринять попытку пробиться
через фронт окружения противника. Поэтому мы и приняли упомянутые выше меры,
которые, к сожалению, оказались тщетными.
22 января русские подошли к аэродрому Гумрак, так что посадка самолетов,
обеспечивавших снабжение 6 армии, стала невозможной. Генерал-полковник Паулюс
доложил, что он не имеет возможности ликвидировать брешь, образовавшуюся в
районе
Гумрака. Боеприпасы и продовольствие были на исходе. Он просил у Гитлера
разрешения
начать переговоры о капитуляции. По этому вопросу я вел длительные переговоры
по
телефону с Гитлером. Я просил, чтобы армии немедленно было разрешено
капитулировать. Хотя с каждым днем, приближавшим капитуляцию армии, общая
обстановка на фронте группы армий и осложнялась, я все же был того мнения, что
настала пора прекратить агонию 6 армии. В отчаянных боях она из последних сил
сковывала намного превосходящего ее по численности противника и тем самым
оказала
во время этой зимы решающую помощь в спасении германского Восточного фронта. Но
отныне страдания армии не компенсировались уже той пользой, которую она в
состоянии
была принести, продолжая сковывать силы противника.
После долгих и резких споров Гитлер отклонил просьбу, исходившую от Паулюса и
от
меня, и отдал армии приказ продолжать бой до последней возможности. Он
обосновал
свою точку зрения тем, что каждый день, на который удастся задержать
находящиеся под
Сталинградом дивизии противника и оттянуть их переброску на другой участок
фронта,
будет иметь решающее влияние на общую обстановку на фронте. Но обстановка и без
того
была критической, так как русские разгромили тем временем и венгерскую армию на
Дону, вследствие чего группы армий "Б" практически больше не существовало. В
нашем
фронте образовалась брешь, простиравшаяся от Ворошиловграда на Донце до
Воронежа
на Дону. Крупные силы противника, наступавшие здесь, имели почти полную свободу
действий. Представлялось более чем сомнительным, удастся ли в этой обстановке
спасти
группу армий "Дон" и группу армий "А", отходившую в это время с Северного
Кавказа.
Гитлер считал, что если 6 армия и не сможет сохранить [402] дольше сплошной
фронт,
она сможет продолжать сопротивление в течение некоторого времени в нескольких
небольших котлах. Кроме того, он заявил, что капитуляция бесполезна, так как
русские
все равно не будут соблюдать никаких условий. Если не на словах, то по существу
в этом
он оказался прав, так как из 90000 пленных, оказавшихся, в конце концов, в
руках
Советов, ныне осталось в живых едва ли несколько тысяч. При этом нужно
подчеркнуть,
что русские имели исправные железные дороги, подходившие вплотную к Сталинграду,
так что при желании они могли бы обеспечить снабжение и эвакуацию пленных.
Высокая
смертность была неизбежна из-за морозов и истощения, но в данном случае цифра
смертности превзошла всякие границы.
Эти телефонные переговоры с Гитлером продолжались, насколько я помню, не меньше
45
минут. Я не могу сказать с уверенностью, что приводившиеся им аргументы о том,
что
каждый день, в течение которого 6 армии в боях удастся сковать силы противника,
имеет
решающее значение, и что у Советов пленные все равно погибнут, полностью
|
|
