захотел бы капитулировать, то никогда нельзя было бы выиграть войну. Даже в 
обстановке, которая казалась совершенно безнадежной, довольно часто все-таки 
находился какой-нибудь выход. Для генерала Паулюса отклонение предложения о 
капитуляции было его солдатским долгом. Единственным оправданием для 
капитуляции 
было бы отсутствие у армии боевой задачи, то есть полная бессмысленность 
дальнейшего 
сопротивления. Но здесь-то мы и касаемся существа этого вопроса и находим 
оправдание 
тому, что Гитлер запретил 6 армии капитулировать и что командование группы 
армий не 
ходатайствовало об отмене этого запрещения. 6 армия - как бы бесперспективно ни 

было ее сопротивление в будущем - еще должна была в течение возможно большего 
времени играть решающую роль в развитии общей оперативной обстановки. Она 
должна 
была стремиться возможно дольше сковывать противостоящие ей силы противника. 
В начале декабря, по нашим данным, на внутреннем фронте окружения 6 армии 
противник имел до 60 соединений (стрелковые дивизии, танковые и 
механизированные 
бригады). Часть из них, несомненно, была снята с этого фронта в связи с 
наступлением 4 
танковой армии. Но вместо них противник подтягивал сюда новые силы. К 19 января 
из 
259 соединений противника, находившихся, по нашим данным, перед фронтом группы 
армий "Дон", 90 соединений были связаны 6 армией. Нет необходимости 
анализировать 
последствия, которые угрожали бы всему южному крылу Восточного фронта в случае 
высвобождения этих 90 соединений, если бы 6 армия капитулировала 9 января; 
насколько 
сложна была тогда обстановка на этом участке фронта, было уже показано выше. 
Армия могла еще вести боевые действия, хотя для нее эта борьба уже была 
бесперспективной. Но то, что она продолжала держаться, имело решающее значение 
для 
положения всего южного крыла Восточного фронта. От каждого дня, на [395] 
который 
она могла оттянуть высвобождение сил противника, зависела судьба Восточного 
фронта в 
целом. Теперь могут сказать, что война все равно была проиграна и что более 
раннее ее 
окончание позволило бы избежать неисчислимых страданий. Но это могут говорить 
люди, 
склонные к выводам постфактум. В те дни вовсе еще не было решенным делом, что 
Германия проиграет войну. Вполне возможно было добиться в войне ничейного 
решения, 
на основе которого могло быть найдено ничейное решение и в политической сфере. 
Для 
этого необходимо было стабилизировать положение на южном крыле Восточного 
фронта, 
что, в конце концов, и удалось сделать. Но необходимой предпосылкой успешного 
решения этой задачи было продолжение борьбы 6 армии до самой последней 
возможности, чтобы как можно дольше сковывать максимальное количество сил 
противника. Только суровая военная необходимость заставила Главное командование 

потребовать от храбрых войск 6 армии и этой последней жертвы. Правда, оно же 
несло 
ответственность за то, что 6 армия попала в такое положение, но это уже совсем 
другой 
вопрос. 
После того как 6 армия 9 января отклонила ультиматум противника, на всех 
участках ее 
фронта после мощной артиллерийской подготовки началось наступление противника с 

участием крупных сил танков. Главный удар наносился по выдающемуся далеко на 
запад 
выступу линии обороны армии в районе Мариновки. В ряде мест противнику удалось 
вклиниться в оборону. 
11 января обстановка значительно обострилась. Ввиду нехватки боеприпасов и 
горючего 
армия не в состоянии была хотя как-нибудь восстановить положение. Потеряв свои 
позиции и, в частности, населенные пункты в долине реки Карповка, войска на 
западном 
участке фронта лишились помещений, в которых они хоть в какой-то степени могли 
укрыться от мороза. Метеорологическая обстановка исключала всякую возможность 
снабжения войск по воздуху. 
Это обострение обстановки нашло свое выражение в донесении штаба 6 армии от 12 
января, немедленно переданном нами ОКХ. Это донесение гласило: 
"В тяжелых боях последних дней противник, несмотря на героическое сопротивление 

наших войск, в ряде мест глубоко вклинился в оборону, продвижение его с трудом