Было 
ясно, что танки 6 армии - ее основная ударная сила - не смогут преодолеть 
расстояние 
до 4 танковой армии, составлявшее еще около 50 км, имея запас горючего только 
на 30 
км. Но, с другой стороны, нельзя было ждать, пока запас горючего 6 армии будет 
доведен 
до требуемых размеров (4000 т), не говоря уже о том, что, как показал 
накопленный опыт, 
переброска по воздуху таких количеств горючего вообще была нереальным делом. 
Выжидать - означало бы упускать время, в течение которого еще можно было 
обеспечить 6 армии условия для прорыва. Приходилось мириться с тем, что едва 
удавалось свести концы с концами, то есть начать наступление с наличными 
запасами 
горючего, включая сюда и то количество горючего, которое удастся перебросить по 

воздуху в дни подготовки армии к наступлению. Кроме того, можно [380] было 
рассчитывать, что в ходе осуществления прорыва запасы будут постоянно 
пополняться 
путем воздушных перевозок. 
Вообще всегда оказывалось, что любое соединение располагает большими резервами 
горючего, чем это указывалось ими в донесениях вышестоящим инстанциям. Но даже 
если не принимать этого в расчет, можно было надеяться на следующее. В тот 
момент, 
когда 6 армия начнет наступление на юго-запад, 4 танковая армия получит свободу 

действий. Противник не сможет уже бросать против нее все новые силы, снимаемые 
с 
внутреннего фронта окружения под Сталинградом. 4 танковая армия, дальнейшее 
продвижение которой за реку Мишкова 19 декабря отнюдь не было еще бесспорно 
обеспечено, смогла бы продвинуться на север на недостающие еще 20 км благодаря 
отвлечению от нее сил противника 6 армией. Расчет на это означал, несомненно, 
большой 
риск. Но, не идя на риск, вообще нельзя было рассчитывать на спасение 6 армии. 
В конечном итоге этот вопрос оказал решающее влияние на оставление 6 армии под 
Сталинградом потому, что Гитлер имел в котле своего офицера связи. Таким 
образом, 
Гитлер был информирован о том, что генерал Паулюс ввиду отсутствия достаточных 
запасов горючего не только считал невозможным предпринять прорыв в юго-западном 

направлении, но даже и произвести необходимую подготовку к этой операции. 
Когда я в одном довольно продолжительном телефонном разговоре пытался убедить 
Гитлера дать свое разрешение на прорыв 6 армии с оставлением Сталинграда, он 
постоянно возражал мне: "Чего же вы, собственно, хотите, ведь у Паулюса 
горючего 
хватит только на 20 или в лучшем случае на 30 км; он ведь сам докладывает, что 
в 
настоящее время вовсе не может осуществить прорыв". 
Таким образом, мнению командования группы армий, с одной стороны, противостояло 

мнение Главного командования, которое в качестве обязательного условия прорыва 
в 
юго-западном направлении выдвигало удержание армией остальных участков фронта 
под 
Сталинградом, и, с другой стороны, мнение командования армии, которое считало 
прорыв, требуемый приказом группы армий, невозможным ввиду недостатка горючего. 

Принимая свое решение, Гитлер мог сослаться на командующего армией, который 
должен был бы взять на себя выполнение этой сложнейшей задачи. Если бы Гитлер 
не 
имел в своих руках этого аргумента, он под давлением обстоятельств, возможно, 
все же 
отказался бы от своего [381] требования удерживать Сталинград в любых условиях, 
даже в 
случае прорыва 6 армии на юго-запад. Но тогда, судя по всему, и генерал Паулюс 
посмотрел бы на это дело совсем другими глазами. Он был бы освобожден от 
ответственности, связанной с тем, что ему приходилось действовать вразрез с 
прямым 
приказом Гитлера. 
Я подробно рассмотрел причины, из-за которых командующий 6 армией не 
использовал 
представившуюся ему последнюю возможность спасения армии, потому что считаю это 

своим долгом по отношению к командованию 6 армии, независимо от всего того, что 

касается личности командующего и его поведения в дальнейшем. Как уже сказано 
выше, 
нельзя было просто сбросить со счетов все аргументы, которыми он подкреплял 
свое 
решение. Но все же тогда нам представилась единственная и в то же время