в течение одного - двух дней, пока противник не разгадает намерения армии 
вырваться 
из окружения. Но никак нельзя было рассчитывать на то, что армия в течение 
длительного времени сможет держаться под Сталинградом и одновременно удерживать 

коридор, связывающий ее с 4 танковой армией. 
Если Гитлер противился осуществлению предусмотренных в приказе командования 
группы армий от 19 декабря оперативных мер по причинам совершенно нереальным, 
то 
опасения командования 6 армии в отношении этих мер не могли быть просто 
отвергнуты 
как необоснованные. В них вскрывалась вся глубина риска, который неизбежно был 
связан с выполнением приказа командования группы армий. 
Если командование армии заявляло, что армия не в состоянии предпринять прорыв, 
пока 
Гитлер продолжает настаивать на удержании Сталинграда, то оно было совершенно 
право. Именно поэтому командование группы армий недвусмысленно указало в своем 
приказе об операции "Удар грома", что укрепленный район должен быть оставлен. 
Но все 
же перед командующим армией стоял вопрос, кому же подчиняться - Гитлеру или 
командующему группой армий. 
Командование армии считало также, что на подготовку прорыва понадобится 6 дней. 

Этот срок казался нам в данной обстановке слишком долгим, даже если учесть все 
трудности, связанные с тем, что войска армии в значительной мере утратили свою 
подвижность. Командование группы армий считало, что 6 дней ждать невозможно, 
так 
как оно учитывало сложность обстановки на своем левом фланге. Но главное было 
то, что 
войска противника, занимавшие внутренний фронт окружения в районе Сталинграда, 
не 
стали бы так долго бездеятельно наблюдать за подготовкой к прорыву. Может быть, 

удалось бы в течение некоторого времени скрывать от противника эту подготовку и 

связанное с этим ослабление других участков фронта. Но если бы для занятия 
исходного 
положения для прорыва на юго-западном участке потребовалось бы 6 дней, то 
противник 
начал бы наступление на других участках прежде, чем прорыв привел бы к первому 
успеху. Этого нужно было избежать во что бы то ни стало. 
Далее, командование армии высказывало сомнение в том, удастся ли ему вообще 
снять с 
других участков фронта те силы, которые необходимы для прорыва, так как 
противник и в 
эти дни предпринимал частные атаки на отдельных участках. И в этом вопросе все 
зависело от быстроты действий. [379] 
Если бы армия своевременно приступила к осуществлению прорыва, она могла бы не 
вести бои на других участках за возвращение захватываемых противником участков 
и 
попытаться начать отход с рубежа на рубеж, ведя сдерживающие бои. 
Во время радиотелеграфных переговоров, которые велись тогда между мною и 
генералом 
Паулюсом, а также между нашими начальниками штабов, командование армии с полным 

основанием утверждало, что операция "Удар грома" должна последовать сразу же 
после 
операции "Зимняя гроза", так как выжидать где-либо, например, на рубеже реки 
Донская 
Царица, будет невозможно. В этом пункте между нами разногласий не было. В нашем 

приказе было предусмотрено, что операция "Удар грома" будет начата немедленно 
после 
операции "Зимняя гроза". 
Решение командующего армией, несомненно, в большой мере определялось и 
следующим 
обстоятельством: значительная истощенность войск, как и пониженная их 
маневренность 
(кони были убиты на мясо) заставляли сильно сомневаться в возможности успеха 
подобной рискованной операции, в особенности в условиях суровой зимы. 
Положение с горючим явилось последним решающим фактором, из-за которого 
командование армии все же не решилось предпринять прорыв и из-за которого 
командование группы армий не смогло настоять на выполнении своего приказа! 
Генерал 
Паулюс доложил, что для его танков, из которых еще около 100 были пригодны к 
использованию, у него имеется горючего не более чем на 30 км хода. 
Следовательно, он 
сможет начать наступление только тогда, когда будут пополнены его запасы 
горючего 
или когда 4 танковая армия приблизится к фронту окружения на расстояние 30 км.