| |
сосредоточения танков к началу прорыва. Если эти данные соответствовали
действительности, то было совершенно непонятно, как командование армии хотело
осуществить намерение прорваться, высказанное им 4 дня назад.
На основании этих сообщений я решил сам вылететь в котел, чтобы переговорить с
Паулюсом. Однако вследствие настойчивых уговоров моего начальника штаба и
начальника оперативного отдела я, в конце концов, отказался от этого. При таком
состоянии погоды было вполне возможно, что мне пришлось бы задержаться в котле
на
два дня, а может быть, и больше. Но столь длительного отсутствия не допускали
ни
напряженная обстановка у других армий, ни необходимость отстаивать взгляды
группы
армий в ОКХ. Я послал туда моего начальника штаба генерала Шульца, а позднее
еще
начальника оперативного отдела полковника Буссе.
Первоочередной задачей Шульца было, наряду с получением личного впечатления о
положении и состоянии 6 армии и ее командования, информировать меня о том, что
может быть предусмотрено для деблокирования 6 армии. [353] Благодаря этому я
должен
был получить возможность определить перспективы этой операции и момент ее
предполагаемого начала. Было очень важно согласовать взгляды Паулюса на
требования
обстановки с нашими взглядами, так как при отсутствии телефонной или надежной
письменной связи влияние группы армий на решения командования армии могло быть
только очень условным, тем более что армия, кроме того, через офицера связи ОКХ
находилась все время под воздействием мыслей и приказов Гитлера. Письмо Паулюса
позволяло обнаружить глубокую и вполне понятную депрессию, являвшуюся
следствием
положения, за возникновение которого ответственность нес не командующий армией,
а
Главное командование. Мне казалось, что высказанное в нем настойчивое желание
"свободы действий на крайний случай" означало, что генерал Паулюс думает о
прорыве
на случай, если бы положение в котле стало невыносимым в результате того, что
противник потеснит там наши войска или даже прорвет один или несколько участков
фронта армии, и с тактической точки зрения обстановка будет угрожающей, или
ввиду
того, что силы армии будут на исходе. Но в обоих случаях, по моему мнению,
попытка
прорыва могла окончиться только катастрофой. В сложившемся положении задачу
нужно
было решать в два этапа: сначала создать жесткую оборону, чтобы сохранить армию,
а
уже потом предпринять прорыв, не ожидая, когда положение станет отчаянным, а
выбрав
момент, когда армия еще будет иметь силы для таких действий и будет возможно
взаимодействие с силами, осуществляющими деблокирующую операцию, предпринятую
извне.
Это мнение генерал Шульц должен был передать генералу Паулюсу.
Общее впечатление, создавшееся у генерала Шульца после вылета в котел и позже
подтвержденное полковником Буссе, было таково. 6 армия не расценивает свое
положение и возможности сопротивления в котле как неблагоприятные, если будет
обеспечено достаточное снабжение по воздуху (позже оказалось, что такая точка
зрения
также могла таить в себе опасность).
В связи с этим у меня возник вопрос, можно ли вообще считать, что снабжение 6
армии
по воздуху осуществимо.
В своем донесении ОКХ, направленном 24 ноября из Старобельска, командование
группы
армий ясно указало на решающее значение этого вопроса. Только в том случае,
если такая
возможность будет гарантирована, можно было повременить [354] с прорывом армии,
пока ее шансы на прорыв не улучшатся благодаря вводу в действие деблокирующих
групп.
На вопрос о такой возможности Гитлер практически уже ответил "да", когда он за
день
до этого отклонил предложение генерала Паулюса о попытке вырваться из окружения.
При этом он опирался на соответствующие обещания Геринга обеспечить снабжение 6
армии. Главное командование воздушных сил было фактически той единственной
инстанцией, которая могла дать компетентное суждение о том, могут ли силы и
средства
авиации обеспечить снабжение армии под Сталинградом. Генерал-полковник барон
|
|
