Я уже говорил о двух задачах, которые имела перед собой группа армий, когда она 

приняла на себя командование. Первая из них, освобождение 6 армии, для группы 
армий 
практически закончилась уже к Рождеству 1942 г. К этому моменту стало ясно, что 

попытка деблокирования силами 4 танковой армии уже не может достигнуть своей 
цели - восстановить связь с окруженной армией. В то время как Гитлер все [351] 
еще 
держался за Сталинград, командование 6 армии, вопреки данным ему группой армий 
указаниям, в решающие часы само отказалось от последних, может быть, еще 
имевшихся 
шансов. Практически этим была окончательно решена судьба армии. Мысль Гитлера о 

том, что будет возможно с помощью танкового корпуса СС, который должен был 
сосредоточиться в течение января в районе Харькова, деблокировать армию позднее,
 с 
самого начала была иллюзией. 
То, что происходило в котле под Сталинградом после того, как застопорилось 
наступление 4 танковой армии с целью деблокирования, фактически было агонией 6 
армии. Взять на себя ответственность, сделав попытку для уменьшения потерь и 
страданий армии укоротить эту агонию предложением о капитуляции, группа армий 
могла только на последней стадии этой борьбы, учитывая другую сторону стоящей 
перед 
ней задачи - воспрепятствовать уничтожению всего южного крыла Восточного фронта.
 
Бои, которые велись за освобождение 6 армии, стояли, естественно, в тесной 
связи с 
развитием положения на всем немецком южном фланге. И если последнее будет в 
одной 
из последующих глав рассмотрено отдельно, то только для того, чтобы можно было 
более 
ясно видеть осуществление оперативных замыслов. 
Обстановка при принятии командования 
Когда я принял командование, группа находилась в положении, в общем, не 
изменившемся по сравнению с 24 ноября. 
Очевидно, противник использовал свои главные силы прежде всего по периметру 
кольца, 
окружающего 6 армию, Из приблизительно 143 соединений, о которых было известно, 
что 
они находятся в районе действий группы армий, по меньшей мере свыше 60 с самого 

начала были использованы для окружения армии. 28 ноября южный фронт армии 
подвергся сильной атаке, однако эту атаку удалось отразить. На остальных 
участках 
фронта армии в конце ноября происходили только бои местного значения, в которых 

укреплялся ее фронт обороны. Но, во всяком случае, было ясно, что попытка 
прорыва, 
предпринятая в эти дни, натолкнулась бы на сильную оборону противника. При этом 

были бы неизбежно израсходованы имевшиеся в котле запасы боеприпасов и горючего.
 
Даже если бы прорыв удался, армия пришла бы на Дон без боеприпасов и горючего, 
а 
деблокирующая группа к этому времени не могла бы оказать ей помощь. [352] 
Противник путем разведывательных поисков пытался выяснить силы, образовавшие 
заслон в разрывах фронта южнее и западнее Сталинграда, за которым должна была 
проходить подготовка деблокирующих сил. 
Прежде всего, для группы армий нужно было получить, возможно, более ясную 
картину 
состояния и намерений 6 армии, так как то, что она могла узнать от ОКХ и от 
удаленной 
на сотни километров группы армий "Б", ее, разумеется, не удовлетворяло. 
Уже 26 ноября через одного прибывшего самолетом из котла офицера мне было 
передано 
письмо генерала Паулюса. Генерал Паулюс подчеркивал в нем необходимость 
"свободы 
действий на крайний случай". Обстановка, которая делала необходимым немедленный 

прорыв на юго-запад, могла наступить каждый день и каждый час. Отсутствовавшие 
в 
письме данные о положении со снабжением армии были восполнены сообщением 
прилетевшего из сталинградского котла генерала авиации Пикерта, которому 
командующий 4 воздушной армией, генерал-полковник барон фон Рихтгофен, поручил 
организацию снабжения по воздуху. Согласно этому сообщению, армия имела 
продовольствия (правда, уже при урезанных нормах) на 12 дней. Боеприпасов было 
10-
20% боекомплекта. Это соответствовало потребностям одного дня настоящих боевых 
действий! Горючего хватало только для небольших передвижений, но не для