| |
как уже говорилось, при известных способностях в области оперативного искусства
также
и способность анализировать технические возможности. Если бы он сумел дополнить
недостающую ему подготовку и опыт в военной области (особенно в области
стратегии и
оперативного искусства) знаниями и умением начальника своего Генерального Штаба,
то,
несмотря на вышеупомянутые недостатки, мы все же могли иметь вполне
удовлетворительное военное руководство. Но как раз на это Гитлер не был
согласен.
Подобно тому, как он рассматривал силу своей воли в любом отношении, как
решающий
фактор, его политические успехи, а также военные победы первых военных лет,
которые
он приписывал самому себе, повлекли за собой то, что Гитлер все более терял
чувство
меры при оценке своих собственных способностей. Принятие предложений
разделяющего
вместе с ним ответственность начальника Генерального Штаба означало бы для него
не
дополнение его собственной воли, а сгибание его воли перед волей другого. К
этому еще
прибавлялся тот факт, что вследствие своего происхождения и развития он питал
непреодолимое недоверие к военным руководителям. Для него был закрыт путь к их
мыслям и чувствам, ибо они происходили из другой среды. Поэтому он не хотел
иметь
рядом с собой действительно ответственного советника по военным вопросам. Он
хотел
походить на Наполеона, который терпел только помощников и исполнителей своей
воли;
но у него не было ни военных знаний, ни военного гения, какими обладал Наполеон.
Описывая план вторжения в Англию, я уже говорил, что Гитлер так организовал
верховное военное руководство, что не оказалось такого органа, который мог бы
консультировать [320] его по вопросам ведения войны в целом и который был бы в
состоянии составить план ведения войны. Штаб оперативного руководства
вооруженными
силами, который теоретически был призван решать такую задачу, играл на практике
лишь
роль военного секретариата. Он существовал для того, чтобы переводить мысли и
распоряжения Гитлера на язык военных приказов.
Но в дальнейшем положение еще более ухудшилось. Отнеся Норвежский театр военных
действий к компетенции ОКБ и полностью исключив участие ОКХ в руководстве
данным
театром, Гитлер сделал первый шаг по пути дробления руководства боевыми
действиями
также и на суше. В дальнейшем постепенно в ведение ОКВ были переданы и все
другие
театры военных действий. ОКХ остался, в конце концов, ответственным только за
Восточный театр военных действий, во главе которого стоял сам Гитлер. Начальник
Генерального Штаба сухопутных сил был тем самым отстранен от всякого
вмешательства
в боевые действия на других театрах военных действий, подобно тому, как
командующие
двумя другими видами вооруженных сил были отстранены от участия в решении
вопросов
ведения войны в целом. Первый из них не имел ни малейшего влияния на
распределение
сил сухопутной армии между различными театрами военных действий, а нередко не
имел
даже достаточных сведений о том, какую живую силу и технику получил тот или
иной
театр. При таких обстоятельствах неизбежны были разногласия между штабом
оперативного руководства вооруженными силами и Генеральным Штабом сухопутных
сил. А одним из принципов Гитлера и было создавать подобные разногласия, чтобы
во
всех вопросах его голос был решающим. Такая неудачная организация высшего
военного
руководства должна была, естественно, привести к тому, что оно не справилось со
своими
задачами.
Переоценка силы своей воли и своего умения имела, далее, своим следствием то,
что
Гитлер все чаще пытался вмешиваться в руководство нижестоящими командными
инстанциями путем отдачи отдельных распоряжений.
Сильной стороной немецкого военного командования с давних пор было то, что оно
|
|
