| |
ты в
Китае не только придерживались отличных от его взглядов, но также чинили
препятствия его общению с Государственным департаментом. В отношении первой
части своего предположения он был совершенно прав. В отличие от посла, который
относился к Чану дружелюбно, верил в выживание и улучшение его правления в
долговременной перспективе и вместе с Ведемейером считал, что китайский
руководитель ведет справедливую войну с врагом, помощники посла, располагавшие
гораздо большими возможностями для наблюдения, рассматривали Чан Кайши и
Гоминьдан как неэффективных, коррумпированных реакционеров, нечувствительных к
окружающей их нищете, неспособных к реформам и не только не готовых воевать с
японцами, но даже не желающих этого, поскольку вынашивали планы сохранения сил
для послевоенной борьбы с коммунистами. В конце февраля поверенный в делах в
Чунцине сообщил Стеттиниусу, что американская помощь националистам несет в себе
угрозу сближения Янани с Россией, Китай движется в направлении катастрофической
гражданской войны и Вашингтон должен установить непосредственные контакты с
Янанью и помогать ей. Эту телеграмму доставили в Государственный департамент,
когда Херли был в Вашингтоне. Она вызвала конфликт между Херли и дипломатами из
отдела Дальнего Востока.
Вот почему посол делал доклад президенту в состоянии крайнего возмущения. Не
совсем ясно, что происходило, когда он в марте дважды навещал Белый дом.
Позднее посол вспоминал, что прибыл с желанием резко высказаться в присутствии
главнокомандующего, но «когда президент протянул былую прекрасную, твердую и
сильную руку, чтобы поздороваться, и Херли увидел, что эта рука превратилась в
дряблую, костлявую длань», и заметил изнуренное лицо Рузвельта, его ожесточение
отчасти спало. Очевидно, президент чувствовал себя лучше, чем выглядел,. — он
высмеял тревоги Херли и энергично заявил, что не поступится территориальной
целостностью и политической независимостью Китая.
— Вас опять беспокоят призраки.
Рузвельт не захотел познакомить Херли с ялтинскими документами по Дальнему
Востоку, но Херли настоял; в ходе последующей встречи посол почувствовал (так
он утверждал позднее), что президент, кажется, менее уверен в целесообразности
соглашений, и предложил обсудить их с Черчиллем и Сталиным. Президент держался
основной линии — оказания военной помощи только Чану, — но призывал Херли
продолжать умиротворение коммунистов и одобрил включение представителей Янани в
китайскую делегацию на конференцию в Сан-Франциско. Херли покинул Белый дом
удовлетворенный тем, что получил поддержку в своей борьбе с молодыми
дипломатами.
Так для Рузвельта исчезла последняя возможность изменить свою стратегию в
Китае. Однако, несмотря на все иллюзии, которые господствовали в представлении
американцев о Китае, ставка Рузвельта на Чана проистекала отнюдь не из
невежества, глупости или болезни. В ней сочетались утопические надежды на
возможность единства китайцев, стабильность, прогресс и демократию,
вестернизацию Китая — и близорукое военное планирование с целью уменьшить
потери американцев в войне с Японией.
Едва Херли отправился из Вашингтона в поездку в Лондон и Москву, как
американцам снова напомнила о себе необходимость советской помощи на
заключительном этапе войны. Дивизии морских пехотинцев и солдат нахлынули 1
апреля на побережье Окинавы, самого большого острова в архипелаге Рюкю на
пороге к Восточно-Китайскому морю. Это наиболее дерзкая операция во всей
тихоокеанской кампании, поскольку Окинава всего в 400 милях к востоку от
побережья Китая и в 350 милях на юго-запад от самого острова Кюсю. В день
веселых обманов силы вторжения были удивлены сначала слабым сопротивлением. Но
в следующую неделю, когда пехота устремилась по пересеченной местности к югу,
она столкнулась с такой мощной обороной, какой еще не встречала в тихоокеанской
кампании. По мере того как ожесточившиеся морские пехотинцы и солдаты
пробивались через бесконечные лабиринты ходов сообщения, между укрепленными
огневыми точками, потери росли в чудовищной пропорции.
Десантников атаковали несколько сот японских самолетов, поднявшихся с тыловых
аэродромов. Многие самолеты были сбиты, но камикадзе в достаточном числе
пробились сквозь огневую завесу и нанесли тяжелые потери, особенно эсминцам и
сторожевым кораблям. Оказались успешными 22 из 24 самоубийственных таранов.
Японский фанатизм явно усиливался, по мере того как американцы приближались к
островам Кюсю и Хонсю. Со всей резкостью перед главнокомандующим и Пентагоном
встал вопрос: несколько японских дивизий и горстка самолетов, управляемых
камикадзе, в состоянии наносить такие потери, защищая отдаленный остров, — что
же произойдет, когда американцы станут атаковать внутренние районы Японии?
В начале апреля было похоже на то, что атомная бомба поспеет как раз вовремя,
чтобы использовать ее против Японии, если не Германии. А есть ли разница, какая
из этих стран станет объектом бомбардировки? Ученые выражали все большую
тревогу в связи с возможностью атомной бомбардировки гражданского населения,
отсутствием международного контроля над информацией о разработке ядерного
оружия, покровом секретности. Буш и другие оказывали на Стимсона давление с
целью побудить его поддержать идею создания общего фонда информации о научных
исследованиях в разных странах и предупреждения секретной разработки оружия.
Однако Стимсон хотел делиться с русскими информацией об оружии только на основе
принципа «реальной» взаимности. Он немного смягчился
|
|
