му Рузвельт? Следует ли считать все происходящее лишь уловкой 
избирательной кампании? Уилки не мог этого утверждать. С одной стороны, 
президент, кажется, хотел консолидации партийных фракций, но после выборов. 
Естественно, он рассматривал свое переизбрание как шаг в направлении реализации 
проекта великой новой партии. Более того, президент вел борьбу с противниками в 
своей собственной партии, а также в партии Уилки вполне открыто. В 1938 году 
даже пытался произвести чистку партии от консервативных демократов. С другой 
стороны, ввел Стимсона и Нокса в состав администрации 1940 года без серьезных 
усилий укрепить доверие к себе президентских республиканцев. Ему нравилось в 
период избирательной кампании заниматься интригами с целью раскола и подчинения 
великой старой партии. С ним трудно работать над решением сложнейших проблем 
объединения партийных фракций. Он подбрасывал Уилки предложения занять разные 
посты в администрации; возможно, это предвыборные хитрости.
 Определенности здесь нет; лучше дождаться, когда пройдут выборы, и после этого 
серьезно заняться реализацией проекта, решил Уилки. А пока он мог влиять на 
кандидатов в президенты от обеих партий. Но 8 октября Уэнделл Уилки умер.


ВЕЛИКИЙ ПРОЕКТ?

 Война не станет дожидаться выборов, говорил президент, так же как и мир. На 
долю Рузвельта выпало, что взрывоопасные вопросы войны и мира доминировали в 
ходе обеих его избирательных кампаний военного времени. В 1940 году проблема 
состояла в перевооружении Америки и помощи Англии — и в то же время в обещании 
воздерживаться от вступления в войну. В 1944 году проблема заключалась в 
определении роли, которую призвана сыграть Америка в обеспечении мира и 
безопасности в послевоенный период. Способ решения президентом этой проблемы в 
1944 году — его успех в борьбе за право участия в президентских выборах, даже 
при том, что основные принципы спорной послевоенной организации мира только еще 
вырабатывались, — представляет собой величайшее политическое достижение в его 
карьере.
 Он все еще держался убеждения, что страны научатся сотрудничать, только 
сотрудничая на практике. Топливо, продовольствие, образование, наука, беженцы, 
здоровье — этими и другими проблемами создавались мосты (иногда барьеры) на 
пути сотрудничества между союзными странами. Администрация Объединенных Наций 
по вопросам помощи и восстановления (АОНПВ) продолжала свою гуманитарную 
деятельность под руководством спокойного и самоотверженного Герберта Лемана. 
Основная роль президента состояла в том, чтобы помочь выбить у конгресса фонды 
и очертить юридически границы компетенции АОНПВ, других гуманитарных 
организаций, армии и Красного Креста. Он проявлял особый интерес к будущему 
международной гражданской авиации, считая, что воздушное пространство должно 
быть свободным, но фактическое владение и контроль над внутренними авиалиниями, 
особенно в Латинской Америке, следует оставить в руках правительств или 
национальных авиакомпаний, но не американского капитала.
 Изучение технических аспектов этих проблем Рузвельт поручил корпусу 
президентских советников и профессионалов государственной гражданской службы, 
который за годы войны вырос численно и качественно. Но в год выборов президент 
внимательно следил за политическими последствиями их деятельности. Ни одна 
техническая проблема не содержала в себе столько сложности и взрывчатого 
политического материала, сколько проблема выработки международной 
монетаристской и финансовой политики.
 Планы предотвращения послевоенного финансового хаоса разрабатывались в 
министерстве финансов еще со времени Пёрл-Харбора. Главный эксперт в этой сфере 
Гарри Декстер Уайт уже давно задумал учредить Стабилизационный фонд 
Объединенных Наций, который предписывал бы своим членам как ограниченный 
валютный контроль, так и двусторонние валютные соглашения, а также поощрял бы 
либерализацию тарифов и торговли с целью стабилизации валютных курсов. 
Планировалось, кроме того, создание Международного банка реконструкции и 
развития (МБРР), располагающего достаточными фондами и прерогативами, чтобы 
предоставлять капиталы для экономического восстановления и помощи нуждающимся 
странам. Примерно так же мыслили и англичане, хотя Джон Мейнард Кейнс вынашивал 
более смелый план создания Валютного союза, который, не имея активов в золоте и 
ценных бумагах, действовал бы через обширную систему долгов и кредитов, чтобы 
расширить мировую торговлю. После бесконечных дебатов впрок состоялась встреча 
группы выдающихся американских и британских экспертов, включая Уайта и Кейнса, 
со специалистами России, Франции и других стран в горном местечке Бреттон-Вудс, 
в Нью-Хэмпшире, с целью выработки международных соглашений.
 «Коммерция — это система кровообращения свободного общества, — писал президент 
в приветственном обращении к участникам конференции. — Нам нужно следить, чтобы 
артерии, которые обеспечивают кровоток, снова не закупоривались».
 Самыми трудными оказались не экономические, но политические проблемы. 
Следовало успокоить членов конгресса в американской делегации. Англичане 
опасались господства американского доллара даже на паритетных началах. 
Американцы не могли примириться с неортодоксальной схемой Кейнса, хотя и 
признавали блестящий, утонченный экономический дар ее создателя при всей его 
безапелляционности. Русские резко возражали против выделенной им квоты в фонде, 
но на двенадцатый час препирательств Молотов согласился умерить требования. 
Конференция завершилась согласием сторон на учреждение фонда и банка, хотя это 
требовало еще одобрения конгресса.
 Гибкость Молотова породила надежды на сотрудничество Советов с Западом.
 — Есть два типа людей, — говорил позднее Рузвельту Моргентау. — Одни — такие, 
как Иден, который считает, что мы