е из чикагской «Дефендер» зачитал от имени ассоциации заявление. 
Продолжительное время Рузвельт слушал, как Сенгстэке перечислял обиду за обидой,
 проистекавшие из дискриминации в сфере производства, обучения в школах, 
участия в выборах и гражданских прав. Гражданство второго сорта, говорил оратор,
 противоречит Декларации независимости и Конституции, а также наносит ущерб 
военным усилиям. Президент оценил заявление как ужасно своевременное; сказал, 
что рад узнать о вкладе ассоциации в общую борьбу; подтвердил, что 
администрация против расовой дискриминации. Когда председатель КСПН Росс 
предложил организовать в Уорм-Спрингсе лечебницу для жертв младенческого 
паралича среди черных, Рузвельт написал жене: «...ты можешь сообщить господину 
Малколму Россу, что в Институте Таскеги имеется целое отделение для лечения 
детей негров». Он нетерпеливо спрашивал у помощника:
 — Что я смогу сделать для этого?
 Другая раса, подвергавшаяся в Америке дискриминации в разгар войны, американцы 
японского происхождения в концентрационных лагерях, тоже встретила сочувствие и 
поддержку президента. В сентябре 1943 года Рузвельт публично пообещал:
 — Мы восстановим право ссыльных вернуться в прежние места проживания, как 
только позволит военная обстановка.
 Когда Стимсон заявил в мае 1944 года президенту, что армия не видит причины 
содержать лояльных японцев в лагерях, Рузвельт предложил ему прозондировать 
общественные настроения в Калифорнии. На заседании правительства Стимсон 
предупредил, что, если японцев не освободить, в лагерях могут произойти 
беспорядки, а Токио выместит свой гнев на военнопленных-американцах. Президент 
ответил, что внезапная отмена правила, исключающего проживание японцев на 
Западном побережье, была бы ошибкой. Проблему следует решать с величайшей 
осторожностью, с учетом того, возвращение какого количества семей примет 
общественное мнение в конкретной местности Западного побережья, а также путем 
постепенного переселения одной-двух семей из лагерей в отдельные округа по всей 
стране. Он счел, что некоторое число американцев японского происхождения примет 
и округ Датчисс. Затем обнаружилось, что Икес — под юрисдикцию его ведомства 
передана в начале 1944 года Администрация по переселению военного времени — 
выступает за немедленное освобождение японцев. Халл предупредил, что Токио 
отреагирует, вероятно, более остро на инциденты в лагерях, чем на эпизоды в 
обычной жизни. Это придало проблеме новый облик. В сентябре заместитель 
министра внутренних дел Абе Фортас доложил, что из 114 тысяч ссыльных свыше 30 
тысяч выпущены на неопределенное время; 60 тысяч оставались в лагерях и 
освобождались по 20 тысяч в месяц. Свыше 18 тысяч американцев японского 
происхождения все еще находились в ссылке у озера Туле и пока не подлежали 
переселению.
 Старая система управления ушла в прошлое. Ее заменили правительственные 
ведомства. Бюрократия военного времени придерживалась единого стандарта — 
полезность для войны. Подобно многим другим учреждениям, на этом испытательном 
полигоне дробилась система образования. Процветали государственные школы. 
Занятость матерей на работе и переселение в города способствовали наплыву в эти 
школы подростков от 6 до 14 лет, хотя одновременно наблюдался спад в количестве 
студентов, получающих высшее образование. Военная лихорадка способствовала 
социальной активности и приобретению знаний с упором на теории прогресса, 
которые овладели школами. Рузвельт говорил:
 — Мы просим, чтобы каждая школа стала подмогой для внутреннего фронта.
 Школы ответили на этот призыв участием в кампаниях по распространению военных 
облигаций, уроками по географии Азии и созданием полувоенных школьных 
организаций. Бум в системе государственного школьного образования составлял 
полдела, потому что колледжи и университеты оставались в стороне. Юношей, 
студентов и учителей, призывали в армию, женщины и девушки работали на заводах, 
поэтому колледжи пустовали. В 1943-1944 годах выпускники гуманитарных колледжей 
составляли менее половины, а юридических учебных заведений — лишь пятую часть 
от довоенного уровня. Ванневар Буш жаловался президенту, что наука потеряла 
из-за войны 150 тысяч выпускников колледжей и 17 тысяч выпускников с учеными 
степенями.
 Военная мобилизация явно вредила образованности. Когда от руководителей 
колледжей посыпались протесты, Рузвельт принял временное краткосрочное решение.
 — Федеральное участие в этой сфере, — говорил он, — надо свести, по крайней 
мере в нынешних условиях, к удовлетворению потребностей войны.
 Президент требовал от Стимсона и Нокса срочного исследования проблемы, 
возможно полного использования колледжей в военных целях. В конце 1943 года 
армейская служба программы специализированной подготовки и программы «В-12» ВМФ 
использовали пустующие здания около 500 колледжей для военного обучения около 
300 тысяч человек. Но в результате распространения письма Маршалла с энергичным 
призывом к молодым людям принять участие в предстоящей высадке во Франции армия 
в начале февраля 1944 года урезала свою программу до минимума, а флот сделал то 
же самое по указанию президента, которое тот дал по совету Розенмана. Война 
имеет первостепенное значение, все остальное подождет.
 Высшее образование больше никогда не возвращалось к прежней системе. Призыв на 
военную службу студентов, программы военной подготовки и разработки новых видов 
оружия Управлением научных исследований и усовершенствований изменили его 
навсегда. Студенты маршировали на военных плацах, военные — в учебных 
аудиториях. Ученые-профессора совершенствовали в лабораториях бомбы и 
медикаменты. Проконсультировавшись со Стимсоном, Смитом, Гопкинсом, Розенманом