«американскому прямолинейному, логическому, широкомасштабному» стилю мышления. 
«В жизни людей сначала учат сосредоточиваться на существенном... но это только 
первый шаг. Вторая стадия войны заключается в гармонизации военных усилий 
посредством притирки одного к другому...».
 Еще не оправившись от простуды, Черчилль бросился на поле боя, чтобы 
активизировать военную кампанию в Италии. Стагнация на фронте приняла 
скандальный характер, заявил он своему начальнику штаба. Луч надежды блеснул 
благодаря плану Эйзенхауэра: фланговая атака с высадкой амфибийных сил в районе 
порта Анцио, в 38 милях к югу от Рима, и заходом в тыл немцев плюс возобновить 
наступление на линию Густава. Черчиллю понравился этот план, прозванный 
«кошачьей лапой». Затруднение заключалось в том, что 56 десантных судов, 
предназначенных для отправки на Британские острова в рамках подготовки операции 
«Оверлорд», нужно задержать в Средиземноморье для использования в боевых 
действиях на Итальянском театре войны. Черчилль направил Рузвельту длинную 
умоляющую телеграмму. Премьер настаивал на том, чтобы вывести войну в Италии из 
состояния застоя. Нельзя бросать работу, сделанную наполовину. «Кошачья лапа» 
должна решить судьбу битвы за Рим и, возможно, даже уничтожить большую часть 
армии Кессельринга. Упустить эту возможность — военная кампания 1944 года в 
Средиземноморье проиграна.
 И снова Рузвельту пришлось испытать навязывание Черчиллем своих 
средиземноморских идей, опять его начальники штабов и плановики жаловались на 
эффект насоса, еще раз президент уступил. Рузвельт напомнил премьеру, что по 
условиям Тегеранской конференции он не может сделать такую уступку без согласия 
Сталина на любое использование сил и средств, которое задерживает операции 
«Оверлорд» и «Анвил». «Благодарю Бога за Ваше решение, — телеграфировал 
Черчилль. — Оно снова связывает нас узами сердечного сотрудничества в крупной 
военной операции».
 «Кошачья лапа» приведена в действие 22 января. Сначала все шло как по маслу. 
Не обнаруженные немцами, англо-американские силы вторжения преодолели небольшое 
сопротивление и быстро продвинулись на несколько миль в глубь итальянской 
территории. Высадка происходила молниеносно. Резервы Кессельринга в это время 
нацелены на поддержку битвы против основного наступления союзников с юга. 
Несколько часов для союзных сил вторжения сохранялась возможность совершить 
решительный рывок на Рим. Затем поступил приказ Гитлера: фюрер «ожидает 
упорного сражения за каждую пядь земли» во имя защиты Рима. «Нарыв» у Анцио 
необходимо ликвидировать. Приказав войскам на линии Густава держать оборону, 
Кессельринг искусно передислоцировал свои ударные части к периметру плацдарма 
союзников у Анцио. Немецкие дивизии начали наступление. Опасаясь окружения в 
случае броска на Рим, союзники закрепились на позициях в прибрежной полосе и 
зарылись в землю. Наступавшие войска сделались обороняющимися. На юге союзные 
войска вновь остановились у подножия горных высот близ Кассино. Как сообщил 
репортерам Рузвельт, обстановка стала крайне напряженной.
 Черчилля разъярила неудача использовать Анцио для наступательных операций в 
Италии. Дикая кошка, бросившаяся на берег, жаловался он позднее, превратилась в 
беспомощно распластавшегося кита. Кит, по крайней мере, оставался на месте. 
Мощные удары нацистов достигли опасной стадии — оборонявшимся грозило, что их 
сбросят в море; но они все еще цеплялись за свой плацдарм. Становилось 
очевидно: на итальянском фронте вновь складывается тупиковая ситуация — 
необходимы подкрепления в живой силе и технике, эффект насоса усиливается. 
Снова тактика пришла в противоречие со стратегией. Через некоторое время стало 
ясно, что «Оверлорд» следует отложить примерно до конца мая. Англичане, которые 
не испытывали энтузиазма в отношении «Анвила», настаивали: запланированное 
вторжение в Южную Францию отменить или отложить, сосредоточить в Италии мощь 
всех средиземноморских сил. Немецкую мощь следует сдержать и обескровить врага 
до отступления его за Альпы.
 Рузвельт встретился со своими начальниками штабов, чтобы обсудить предложение 
— изменить сроки штурма крепости Европа. Объединенный комитет начальников 
штабов рассматривал такой запрос как последний в длинной серии британских 
усилий сделать Средиземноморье основным театром войны — усилий тем более 
интригующих, что «мягкое подбрюшье» Европы превратилось в довольно жесткое. 
Президента больше всего волновали политические последствия переноса сроков. Он 
опасался советской реакции на отмену «Анвила»; не хотел даже обсуждать этот 
вопрос на данном этапе, когда витали знакомые слухи — Москва (Вашингтон или 
Лондон) ищет сепаратного мира с Берлином. Разумеется, «Анвил» нельзя отменить 
без предварительных консультаций с Москвой. Единственное скорое решение 
проблемы — отсрочить решение. В Лондоне Эйзенхауэр с присущей ему 
изобретательностью придумал формулу, которая обеспечивала концентрацию сил в 
Италии при одновременном сохранении «Анвила».
 Президент столкнулся и с более серьезным вопросом стратегии. В ходе 
затянувшегося начального периода итальянской кампании среди американских 
плановиков (и еще более — британских) росли сомнения — эффективен ли принцип 
безоговорочной капитуляции. Сначала американские военнослужащие восприняли 
провозглашенный президентом принцип без вопросов: он ставил четкую и конкретную 
цель — решительный разгром противника, — не вдаваясь в сложные политические и 
психологические проблемы. В начале 1944 года стало ясно, что нацистская 
пропаганда использует позицию президента как доказательство стремления 
союзников уничтожить Германию и поработить немцев. Сотрудники разведки в 
Лондоне и Вашингтоне все